На суперобложке пятого тома альбома GreatHunters. Their trophy rooms & collections (Знаменитыеохотники. Их трофейные залы и коллекции), изданного в 2010 году компанией SafariPressInc. в Калифорнии, помещено фото интерьера подмосковного охотничьего дома Олега Андреева. Собственно, и открывается том рассказом об Олеге Николаевиче и подробной фотоэкскурсией по этому дому. Ну, а мы предлагаем вниманию читателей интервью с этим русским охотником, которого американцы причислили к Знаменитым.
«Магия настоящего САФАРИ»: Мы специально посмотрели старые охотничьи журналы и обнаружили во втором номере «Сафари» от 2002 года Вашу статью, рассказывающую об охоте на мархура. Примечательной показалась фраза о том, что за десять лет до этого (то есть в начале 90-х) автор уже успел всякого испытать на горных охотах. Когда же Вы начали заниматься горными охотами?
Олег Андреев: Ну, во-первых, по поводу «испытаний». В этой фразе нет никакого преувеличения. На самом деле мы с друзьями – Леней Огородниковым и Сашей Шишкиным – успели к 2002 году побывать на различных, порой весьма тяжелых горных охотах, в том числе, в Киргизии и Узбекистане. Я, например, трижды приезжал охотиться на Красную поляну. Трижды потому, что в первый раз только промучились три дня, так и не выйдя на охоту, поскольку существовал некий конфликт между организатором охоты и охотпользователем. Во второй раз все было куда романтичнее. До Красной поляны мы добрались верхом на конях чудной ночью, под нереально огромными звездами, расположились в палатках, уснули. Утром глаза открываю – холодно и как-то подозрительно светло за матерчатыми стенками… Вылез на свет Божий – по колено снег! При этом все егеря в стельку пьяные, и у них масса аргументов против немедленного выхода на охоту – сейчас никак нельзя, надо подождать, когда снег перестанет идти. Ну, им виднее. Я полез опять в палатку. Еще поспал. Снова проснулся – картина усугубилась: снегу стало больше, а егеря – вообще в хлам. Где-то в середине дня меня посетил «капитан Очевидность»: надо просто удирать из этих мест, пока есть такая возможность. Снегом завалило все дороги, разобрать, куда идти, невозможно. Привязали главного егеря к седлу лошади, и она потащила его домой. Мы с охотоведом – за ними. Добрались до ближайшей базы, и мне стоило немалого труда уговорить их ехать дальше, к городу. Деревья ломались под тяжестью снега и падали, перегораживая дорогу, приходилось выпиливать в них проезды (хорошо, в машине была пила). Снегоочистители не работали, освобождать лобовое стекло от снега нужно было вручную. Дорогу, которую мы день назад проскочили за два часа, теперь преодолевали четверть суток. Егеря же, оставшиеся на Красной поляне, еще четыре дня выбраться не могли, поскольку все пути завалило уже большими деревьями. Так и третий мой приезд за туром не обошелся без приключений. Это было уже весной, снег практически сошел, но лошади с переменным успехом отыскивали в низинках места, где можно было провалиться по брюхо. Одна упала и, кувыркаясь по склону, максимально эффективно раскидала все, что было на ней нагружено. А нагружено на ней было все самое ценное – документы, деньги, фото- и видеоаппаратура, патроны и прочее. Часа два мы собирали их по всей горе. В тот раз я и добыл своего первого тура. Самое парадоксальное, что искали мы его, высматривали на дальних склонах, а он вдруг выскочил метрах в двадцати. Бывают такие чудеса. Один из егерей забрал все мясо, но поскольку тащить было тяжело, он швырял тушу перед собой, и та летела по склону, ударяясь обо все камни. В результате отбивные не пришлось отбивать, и егеря за милую душу потом съели мясо этого старого (ему лет тринадцать, наверное, было) козла.
Дважды мы ездили с Леней и Сашей на границу Узбекистана и Афганистана охотиться на мархура. А я еще и третий раз. Потом эту охоту закрыли, и мы оказались едва ли не последними из тех, кому удалось поохотиться по официально оформленным лицензиям.
«МН САФАРИ»: Вернемся все-таки к вопросу: когда? Объясню почему. Дело в том, что о трофейной охоте, об охоте в Африке и о горных охотах наша охотничья пресса более или менее решительно заговорила в начале двухтысячных. И только через несколько лет после этого наши соотечественники пристрастились к этим неведомым до тех пор россиянам охотам. В 90-х же годах лишь единицы в России знали обо всем этом. В стране не было еще компаний, ориентированных на зарубежный охотничий туризм. Первопроходцами считаются Павел Гусев, Александр Лисицин, Александр Хохлов…
О.А.: Ну, на охоте в Африке мы побывали, пожалуй, раньше многих других – в 1992 или 1993 году, точно не вспомню сейчас. Тогда мы ездили с Леней вдвоем, сами искали организатора за рубежом. Первый раз через посольство Кении попали в эту страну, откуда на машине переправились в Танзанию, и там охотились на антилоп и буйвола. У нас был один пакет на двоих. С тех пор мне довелось объехать много африканских стран – Намибия, Танзания, Замбия, Зимбабве, Камерун… Лучшая в смысле первозданности природы охота – в Танзании. Там уже у меня побывали и жена, и старший сын. Года три назад два пакета они отстреляли за 10 дней – у каждого и львы, и леопарды, по большому крокодилу, по бегемоту…
«МН САФАРИ»: То есть к началу 90-х вы уже были отчаянными охотниками-путешественниками. А когда вообще начали охотиться?
О.А.: Началось все со стенда. В общем-то случайно попали как-то в восьмидесятых еще годах на стенд, заинтересовались и стали тренироваться. Под свое крыло нас взяла чемпионка по стендовой стрельбе Галя Сабитова. Она нас многому научила, натренировала, а потом и на охоту «подсадила», за что ей большое спасибо. Правда, случилось это не сразу. Первая охота была загонная, был добыт лось, потом ехали все в одном кунге вместе с этим лосем, запах крови смешался со всякими прочими запахами, «смешались в кучу кони, люди…». В общем, поначалу не впечатлило. А потом как-то сам собой появился азарт, начало проникать в жилы заезженное сейчас в прессе «чувство единения с природой». И чувство это оказалось весьма сильным. Мы стояли на номерах, ходили в загоны, охотились у Яши Колесникова, а он был удивительно позитивный человек. Познакомились с фотокорреспондентом «Охоты и охотничьего хозяйства» Дигилевичем Анатолием Федоровичем, и он потом с нами много ездил на охоты.
А потом нас пригласили на охоту в Киргизию, и это была уже самая настоящая горная охота. Сразу на барана Марко Поло. Я помню, был страшный холод, все ужасно мерзли. Спали в палатке, которая топилась кизяком и углем, которые, как известно, воздух не озонируют. Чтобы не задохнуться, вверху открывали окно – это при минус двадцати! Ходили мало, больше ездили на лошадях. Но за неделю не смогли ничего взять. Видели зверя, но подойти не получилось. Как оказалось потом, мы чуть не стали причиной международного конфликта, во всяком случае, МИД Китая направил в МИД Киргизии ноту – во время охоты мы нечаянно перешли китайскую границу. На меня же горная охота произвела сильное впечатление – ты все время должен пересиливать, преодолевать себя. Я всегда занимался и продолжаю заниматься спортом и знаю, какое удовлетворение испытываешь от того, что твоему сознанию удалось победить панику или леность тела. А на охоте ты еще и вознаграждение получаешь в виде трофея. Честно добытого, выстраданного, вымученного. И не зря кто-то из великих мудрецов сказал, что самая тяжелая и самая приятная победа – это победа над самим собой.
Ну, и в горах необыкновенная, своя красота, которой не увидишь больше нигде. Не с чем сравнить. И удивительная, космическая тишина!
В общем, не смотря на неудачи в самом начале, горная охота увлекла всерьез и, как оказалось, надолго, если не навсегда.
«МН САФАРИ»: А нет однообразия впечатлений – ведь если все время горы, то могут и прискучить?
О.А.: Горы вообще не могут прискучить, они всегда везде разные. Кстати, благодаря именно горным охотам удается побывать в таких странах, куда по какой-то иной причине и доброй воле – просто в туристических целях – ты, скорее всего, ни за что не поехал бы. Я имею в виду Иран, Пакистан… В Таджикистане, например, мы были в одном месте, где с одной стороны – Китай, с другой – Пакистан и с третьей – Афганистан...
«МН САФАРИ»: Приходилось встречаться с ситуацией, когда человек при подготовке к горам, что называется, «перебрал», и в результате уже на охоте началось воспаление коленных суставов. В чем для Вас заключается тренировка перед охотой в горах, сильно себя «истязаете»?
О.А.: Я считаю, что для этого вполне достаточно тренажерного зала – беговая дорожка и прочее. Хотя у каждого человека все это индивидуально. Я лично убедился в том, что организм накапливает опыт пребывания в высокогорье. Если поначалу это очень тяжело, то потом от поездки к поездке становится легче переносить все тяготы.
Может быть, перед горами стоит добавить больше аэробных нагрузок. Главное в горах – дыхалка. И ноги. И руки. И голова.
В горах не надо бежать за егерем. Надо выбрать оптимальный для себя темп и двигаться в этом режиме. Егерь ведь не испытывает тебя на выносливость, он просто привычен к передвижению в горах и не знает твоих возможностей. А когда ты выберешь оптимальный для себя темп, он под него так или иначе подстроится.
«МН САФАРИ»: Какие из горных тягот остаются в памяти надолго, приходится ли после гор адаптироваться к условиям нормального для нас содержания кислорода в воздухе?
О.А.: Для меня серьезная проблема в горах – плохой сон. Я не высыпаюсь, и в результате организм плохо отдыхает. Но как только спускаешься вниз, все это сразу проходит, никаких последствий не остается.
Конечно же из-за постоянного недостатка кислорода на большой высоте тяжело передвигаться пешком. Если есть лошадь, то это во многом спасение. С ее помощью проще подниматься, перемещаться по горам. Только не спускаться. Спускаясь, я веду лошадь в поводу. Когда второй раз мы попали в Киргизию, нас встречали правительственные чиновники и военные. Наутро после хорошего вчерашнего застолья все расселись по лошадям, а нам досталось то, что осталось. Моя лошадь производила впечатление довольно спокойной. Но через некоторое время стала проявляться такая странность – любое препятствие она брала прыжками. Правда, не составило поначалу труда приструнить ее. Дошли мы до каменистого участка, она выбрала какой-то момент и неожиданно резво прыгнула. Я вылетел из седла, но левой ногой зацепился в стремени. И она понесла. Сопровождающие никто ничего не успел понять, и только смотрели в удивлении, как меня волокло по камням. Хорошо, за спиной был рюкзак. Но было и ружье, и приклад сразу разлетелся в щепки. Рюкзак начал трещать, а я только закрывал лицо рукой от ударов о камни. Она еще и копытами пыталась по мне вдарить, видимо, чтобы освободиться от ненужного ей балласта. Очевидно, ангел-хранитель удержал меня от того, чтобы я, собираясь на эту охоту, одел берцы. Я поехал в кроссовках, и нога в какой-то момент выскочила из кроссовки. Был бы на ноге зашнурованный ботинок, вряд ли удалось бы сохранить голову в целости. У меня случилось, судя по всем симптомам, сотрясение мозга, но от охоты я не отказался и часов пять промучился с распухшей ногой. Увы, никто никакого зверя на охотников так и не вытолкнул. В результате егерь посочувствовал мне и… предложил в одиночку возвращаться в лагерь. Иди, мол, вдоль ручья и наверняка придешь, не заплутаешь. Я шел часа два, периодически опуская ногу в ледяную воду, чтобы немного ослабить боль. Потом, дома уже, пришлось делать операцию – порвал, как выяснилось, связку. И что оказалось в конце концов. У них не хватало лошадей на всех, так они взяли выбракованных лошадей с ипподрома. То есть мне попалась просто старая кляча со своими заскоками, а не спокойная лошадь для поездок по горам. С тех пор я очень настороженно отношусь к лошадям, а спускаюсь вниз только своими ногами.
«МН САФАРИ»: А что с ружьем стало?
О.А.: Ружье это – карабин Зауэр 202 калибра .300 WeathMag. К нему сделали новый приклад из чеченского ореха, оно стало тяжелее, но я с ним охочусь уже лет восемнадцать.
«МН САФАРИ»: .300 WeathMag– это же очень жесткий в отдаче калибр…
О.А.: Я бы не сказал. Может, просто привык, может, новый тяжелый приклад компенсирует отдачу. Из него стреляли и жена, и сын. Сын – с 12 лет, жена у меня худенькая, она балерина, и тоже без проблем. Она в Африке с ним охотилась. Нет, отдача вообще незначительная. Может быть, из-за большого веса ружья?
«МН САФАРИ»: Раз уж в разговоре зашла речь о жене, вспомнилось, что мы публиковали статью и об охоте Ваших детей. У Вас вся семья охотничья?
О.А.: Да, сейчас дети уже подросли, и хочется им показать мир реальной дикой природы и в России, и в других странах. В горы им еще рановато отправляться, поэтому сейчас приучаю их к охотам в Подмосковье. Хотя побывали уже на охоте в Польше, в Ростове-на-Дону. Ну, а жена, Анжелика, и старший сын Егор охотятся уже вполне серьезно.
«МН САФАРИ»: Вы считаете, что целесообразно приучать детей к охоте с малого возраста? И не просто приучать, а давать им возможность стрелять из «взрослых» ружей, возможность добывать зверя?
О.А.: Все зависит от ребенка и его родителей. Я бы не сказал, что их пришлось приучать. Они сами страстно рвались на охоту. А если ребенок хочет, то почему нет? Если он видит дома, что и папа, и мама, и старший брат охотятся… Кстати, мама у них состоит в Международном клубе Сафари. Младшим по-настоящему нравится охота. Они встанут ни свет, ни заря, будут идти столько, сколько нужно. Их никто не приучал к охоте, они просто ездили с нами по охотхозяйствам, видели, как мы охотимся, и всегда мечтали самостоятельно добыть зверя. Однако, я убежден, все это должно быть под стопроцентным управлением родителей, оставлять детей один-на один с оружием нельзя. Кстати, если ребенок стремится к охоте, а ему запрещают это, он найдет способ заняться охотой самостоятельно, и ситуация станет совершенно неконтролируемой. Все мы знаем кучу историй, как мальчик лет в десять крадет ружье у дедушки в деревне и идет стрелять птичку. Но охотниками становятся из них только те, у кого это ружье не выстрелило нечаянно в товарища, не искалечило самого стрелка. Избежать этого можно только одним способом – разрешением охотиться при полном контроле со стороны родителей. И еще, путь самостоятельного постижения основ охоты несмышленым ребенком обязательно лежит через браконьерство в самых нелепых его проявлениях. А при охоте с родителями он как бы исподволь получает правильную информацию: самок и их детенышей стрелять нельзя (когда вырастет, узнает, что в определенных случаях можно и даже нужно, но это будет уже следующий уровень понимания живой природы), ни трофей, ни добытое мясо съедобных животных не должны пропасть (наша семья вообще по большей части питается мясом диких животных) и так далее.
У нас большой охотничий дом, в котором проходят все их детские праздники – дни рождения, новогодние елки. Они играют с чучелами животных, оседлывают их, возятся с ними… Они живут в этой атмосфере. Тася у нас выросла, можно сказать, на шкуре медведя, и когда года в четыре пошли с ней в зоопарк, она показывала на зверей и называла: «Это аксис, это хартебист, это вартхог». Те, кто оказывался рядом и слышал эти малознакомые им самим слова, сравнивали то, что она произносила, с табличками и удивлялись, что сходится. Когда она пошла в первый класс, учительница как-то высказала жене. У вас, говорит, дочка большая фантазерка. Обратите, говорит, на это внимание. Супруга спрашивает: «А что такое случилось?». Учительница: «Тася рассказывает всем, что у вас дома на стене настоящий слон висит». Да, жена говорит, действительно странно. «Вот, и я говорю, странно», – продолжает учительница. Я имею в виду, говорит жена, странно, что она только про одного слона сказала – у нас же два слона висят. Нужно было вам видеть глаза этой учительницы.
«МН САФАРИ»: Как Вы считаете, с какого возраста можно давать детям возможность охотиться с огнестрельным оружием и при каких условиях это должно происходить?
О.А.: В Германии, например, это понимают, и специально для детей делают облегченные ружья. Раньше и в России производились детские ружья монте-кристо, которые стреляли ослабленными патронами. И это, на мой взгляд, нормально, если ребенок с детства занимается стрельбой с тренером (у нас это разрешено) или даже охотой с кем-то из родителей (что у нас разрешено, лишь начиная с определенного возраста ребенка). Понятно, что дело еще и в физической крепости детей, а она у всех разная. И потому одному из двух школьников одинакового возраста полуавтомат вполне по плечу, а другой и с одностволкой не справится. Как я понимаю, принимая закон, депутаты ориентировались, в том числе, на рекомендации медиков-педиатров, а те наверняка называют некий усредненный возраст, с которого можно начинать стрелять… Мне бы не хотелось делать какие-то обобщения, я думаю, что все это очень индивидуально.
«МН САФАРИ»: Давайте вернемся к Вашим охотам. У Вас огромная коллекция самых разнообразных трофеев, в том числе горных копытных, причем довольно редких. А из наград пока только OVISWorld Slam…
О.А.: Года два назад я стал членом клуба OVIS, и сейчас там оценивают мои трофеи. У меня в коллекции порядка 20 баранов и козерогов тоже немало, так что в ближайшие годы надеюсь добрать одну из «двадцаток». Но, если честно, до последнего времени меня все это как-то не очень волновало, а теперь вот появилось вдруг желание добыть и «тридцатку». А с желанием пришли и новые планы на охоту. Тем более, что у меня есть, как Вы заметили, такие трофеи, которых сейчас добыть официально невозможно или крайне трудно – мы же охотились в Китае, который закрыл охоту на всех своих горных копытных, в Казахстане я стрелял барана, который сейчас тоже закрыт для охоты. Насколько я знаю, барана Северцова, который также есть в моей коллекции, сейчас стрелять нельзя. То есть у меня положение гораздо лучше, чем у многих, кто только-только взялся собирать коллекцию, и это преимущество я собираюсь использовать.
«МН САФАРИ»: Вы являетесь членом российского Клуба горных охотников. Чем он привлек Вас?
О.А.: Не только членом клуба, но и его учредителем, а также членом президиума КГО. Чем привлек… Ну, во-первых, это российский клуб. Во-вторых, его цели и задачи полностью соответствуют моим представлениям о том, каким должен быть клуб горников. В-третьих, это интереснейшая специализированная площадка для общения, а именно во время общения узнаешь порой очень важную для тебя информацию. К тому же подвидов баранов и козерогов в списке КГО больше, чем в списке OVIS, и таким образом появляется возможность познакомиться с большим количеством новых охотничьих регионов, испытать себя в новых ситуациях.
«МН САФАРИ»: И в заключение вопрос о наших традиционных охотах: остается ли время на них?
О.А.: Конечно. Мне нравятся все зверовые охоты. Птицы как-то не заинтересовали, а вот медведи, волки, копытные… Я создал в Карелии охотхозяйство ради охоты на медведя на приваде. Эта охота мне нравится особо. Вот уж где сливаешься с природой! Просто погружаешься целиком в этот особый, пленительный мир всем своим существом. Сижу всегда только на открытой засидке, смотрю и слушаю. Медведь ходит совершенно бесшумно. Сложно бывает определить, когда он подходит. Тем более, что он вокруг обойдет, запах попытается поймать.
Лет десять я ездил в охотхозяйство «Ильинское», пока не сменился собственник. С детьми ездил. Полдня в загонах, а вечером – на вышку на кабана. Я охотник, и мне любая охота в радость!
«МН САФАРИ»: Желаем Вам удачи в реализации задуманных планов и спасибо за интервью.
О.А.: Со своей стороны тоже хочу пожелать удачи Вашему журналу, который, говорю это совершенно искренне, считаю лучшим российским охотничьим журналом.
