Создание обширного музея с рабочим названием «Музей природы и охоты» запланировано в Калуге. Пожалуй, это будет первый в России зоологический музей, экспозиции которого будут представлять собой не систематический набор животных, аккуратно расставленных по полкам и витринам, а рассчитанную на широкую аудиторию выразительную, свето-динамичную экспозицию самых знаменитых биотопов планеты.
Идея создания зоологического музея как некоей квинтэссенции моих представлений о том, как нужно сегодня показывать животных людям, которые никогда не увидят их в живой природе, зрела давно. Но она носила этакий абстрактный во многом характер в рамках терминологии «эх, здорово было бы», «а вот, если бы была такая возможность». То есть сводилась в основном к отдаленной во времени возможности ее реализации. Откуда она возникла вообще? Возможно, причина была в том, что мое становление, как таксидермиста, состоялось в зоологическом музее. Я имею в виду Зоологический музей в Санкт-Петербурге. И опыт работы там при всем уважении к мастерам академической школы сформировал в конце концов мысль о том, что экспозицию для широкой публики нужно делать с использованием современных технологий, максимально приближающих человека к той атмосфере, которая царит в месте обитания тех или иных животных.
Мысли эти, как я уже сказал, до недавних пор оставались только мыслями, но не так давно пришло осознание того, что наша таксидермическая компания созрела для воплощения этой идеи в жизнь. Дело оставалось за «малым» – за финансами. В деньги всегда упиралась любая хорошая идея, а на сегодняшний день без них и шагу не ступишь, не говоря уже о таком амбициозном проекте. Считаю, что нам очень повезло, поскольку идея увлекла одного состоятельного человека, который согласился профинансировать такой сложный и интересный проект. Эти два базовых момента – самые важные составляющие проекта. Пока мы не начали использовать в своей работе все современные технологии, пока не освоили их так, как умеем это делать сейчас, бессмысленно было бы приступать к работе над музеем. Ну, а про финансирование нет большого смысла вообще говорить, поскольку проект без денег – это живой организм без крови, то есть мертвый. При этом понятно, что масштаб инвестиций настолько значительный, что невольно приходит на ум сравнение нашего инвестора с меценатами прошлого – Павлом Третьяковым и Саввой Мамонтовым. И это не просто слова, поскольку сегодня мы куда чаще сталкиваемся в жизни с такими явлениями, как Мавроди или Полонский. Поэтому говорить о меценатстве и меценатах можно только с искренним к ним уважением.
Финансовых средств требовало все – приобретение земли под строительство здания, собственно строительство и, наконец, сбор коллекций и обработка добытого материала. Первым делом мы обратились к губернатору, Анатолию Дмитриевичу Артамонову, в результате чего получили поддержку и со стороны государства. При его участии была выбрана подходящая площадка. В Калуге есть такой Правобережный район, куда со временем собираются переносить всю администрацию города. Сейчас это пока окраина, но со временем она станет едва ли не центром. Вокруг площадки – красивая парковая зона отдыха, в результате музей будет окружен прудами, парками. Роль губернатора в этом отношении трудно переоценить. Им была выделена земля под застройку. То есть, мы не рассматриваем вопрос о выделении под музей какого-то готового здания-особняка, как это происходило и происходит с большинством музеев. Все планируется выстроить с нуля, по специальному проекту. Сейчас в плане – 5000 квадратных метров, то есть выставочное пространство будет вдвое больше, чем в Дарвиновском музее Москвы. Легко понять, что это процесс не быстрый.
Есть и еще один важный момент, о котором нельзя не сказать. Любому работнику музея известно, что добыть необходимый для музея экспонат – это большая и очень дорогостоящая проблема. Ни один музей России (да и в мире таких наберется немного) не имеет возможности отправлять экспедиции по всему миру для сбора коллекций животных. Как нетрудно догадаться, наш инвестор – охотник, часто ездит за рубеж, и теперь он покупает те туры, в результате которых можно добыть необходимые для музея трофеи. Но проблему это решает лишь частично. Для полного решения не обойтись без помощи охотников. Например, мы хотим собрать все 7 подвидов бушбока. Одному человеку сделать это трудно, может быть, и нереально, а вот семи охотникам, которые будут охотиться в разных регионах, уже не так сложно. Хорошо известно, что некоторые охотники-трофейщики уже переполнили свои трофейные залы и даже в специальных охотничьих домах места почти не остается, а охоты все продолжаются. В результате они начинают раздаривать свои таксидермические композиции направо и налево. Вот к ним, да и вообще ко всем охотникам, кого заинтересует участие в создании нашего музея, я хотел бы обратиться с просьбой предоставлять нам засоленные или замороженные шкуры зверей в дар. Почему я говорю о шкурах – все просто: композиции уже прорисованы нами заранее. И мы будем придавать животным определенные позы, а сделать это с готовыми чучелами невозможно. Даже если они были изготовлены ранее в нашей мастерской. Готовые чучела для музея не подходят. В большинстве случаев охотнику нужен трофей – часть черепа с рогами. А шкура для него далеко не всегда представляет интерес, и это дает основание надеяться, что у охотника не будет сомнений: подарить или оставить себе?
С рогов мы можем выполнить точные пластиковые копии. При этом в музее будет на каждой композиции, на специальной табличке указано имя охотника, который сделал такой подарок музею. Благодаря охотникам, я убежден, мы сможем собрать коллекцию животных со всего мира. И прежде всего интересны яркие, характерные, запоминающиеся животные. И кстати, нас интересуют различные российские рыбы.
Рабочее название музея – Музей природы и охоты. Прежде всего, мне хотелось бы отметить в этом названии преемственность поколений – грамотные охотники знают, что без малого 140 лет назад на свет появился журнал «Природа и охота», продержавшийся на рынке российской охотничьей периодики дольше всех дореволюционных изданий. Это был большой – до 240 страниц – ежемесячник, не слишком богато, но все же иллюстрированный, который стал лучшим в истории российской охоты и любительского рыболовства журналом-долгожителем. Создателем этого уникального периодического издания был великий Леонид Павлович Сабанеев. Говоря о заслугах Сабанеева, особый акцент, наверное, надо сделать на том, что с этого человека, собственно, начинается российская научно-популярная литература по охоте и рыбалке. Хочется верить, что наш музей продолжит эту славную традицию. Но есть и еще один, если хотите, философский аспект, вкладываемый нами в название музея. Изначальна – природа, а охота – это один из наиболее архаичных, но при этом до сих пор распространенных и эффективных способов эволюции природы. Я имею в виду охоту вообще, то есть не только человека на животных, а охоту, как естественную составляющую часть природы, где все охотятся на вся. Как биолог я отношусь к охоте как к одному из естественных проявлений эволюции и действенной форме поддержания в природе экологического баланса. Правда, понимаю, что есть немало людей, любящих природу по телевизору, невежественных в экологическом плане и при этом категорически осуждающих охоту. Надеюсь, что наш музей станет одним из образовательных центров страны, которые должны менять ментальность антиохотников. Ведь уже сейчас охота – это в большей степени сохранение и разведение животных, а также селекция и регуляция численности. В большинстве охотничьих хозяйств зверей значительно больше, чем в заповедниках, не говоря уже о лесах вокруг мегаполисов. Кроме того, охота – это образ жизни многих народов мира, в том числе и северных народов нашей страны. В музее планируется также создание большого антропологического отдела, где будут манекены предков человека в натуральную величину, которые собственно выжили за счет того, что умели охотиться.
Безусловно, Музей природы и охоты не станет музеем охотничьих трофеев. Выезжая сейчас в экспедиции для сбора материала, мы не гонимся за высокими трофейными показателями. Мы собираем животных разного возраста и пола, чтобы картина получилась максимально приближенной к действительности. Это не только млекопитающие, но и птицы, рептилии. Беспозвоночные будут отчасти представлены в тех или иных биотопах, неотъемлемую часть которых они составляют. Но основными экспонатами будут все же позвоночные.
Говоря о новом музее, я хотел бы подчеркнуть, что он будет принципиально отличаться от уже существующих не только тем, что здание строится специально под него. В России существует несколько зоомузеев со своей сложившейся музейной традицией создания систематических коллекций, которые возникали еще до революции. И в таких музеях коллекции имеют научный характер, это уникальные хранилища животных и растений, собранных в самых разных экспедициях знаменитыми и не очень известными специалистами. Наш музей не претендует на звание хранилища научных экспонатов, это будет скорее шоу-музей. Он планируется преимущественно как экспозиционная площадка, как часть мира охотничьего, где, мы надеемся, буду проходить охотничьи съезды, конференции, собрания. Естественно, планируются некие выставочные площади для проведения разнообразных тематических выставок.
Устройство музея планируется зональное – природа Африки, России, Америки, Азии, Австралии и так далее. Отдельно – животный мир гор, рыбы и птицы. Животные не будут стоять на полочках в немыслимых количествах, а будут располагаться в биогруппах так, как их можно было бы увидеть в живой природе, в характерном для них ландшафте.
Общая задача – создать такие ландшафтные композиции, чтобы человек, не имевший возможности побывать в разных странах и на разных континентах, придя в музей, все это увидел в концентрированной форме и получил ощущение, что он побывал там, где до этого оказывался лишь в воображении. Максимально точно для этого будем работать над растениями. Есть ведь уникальные цветы – цветущий по ночам кактус Царица ночи, водяная лилия Виктория регия, выдерживающая на своем листе ребенка, полутораметровый багряный в крапинку цветок Раффлезии – которые специфичны для определенного биотопа. С другой стороны, есть самые обычные, наиболее характерные для определенного региона или климата растения. Вот их мы и постараемся максимально точно воспроизвести.
Для того, чтобы ощущение присутствия у посетителя оказалось более полным, мы хотим поработать со светом, и картина будет меняться от ночной до дневной. Посетители смогут за несколько минут испытать и приятный релакс от вечерних сумерек, и постоять под звездным небом, и встретить рассвет где-нибудь в предгорьях Килиманджаро, например. Будут соответствующие звуковые сопровождения – голоса птиц, естественно, ночные крики животных, шум ветра, шум водопада и прочее. Вообще мы постараемся использовать как можно больше современных технологий с целью создания эффекта присутствия.
Для охотников музей будет особенно интересен тем, что здесь они смогут своими глазами увидеть, например, коллекцию всех российских уток – на которых можно охотиться, и на которых нельзя. Этого одновременно увидеть просто негде. Думаю, что будет и серьезная информационная база, в которой охотники найдут сведения о том, где, на какого зверя или птицу можно поохотиться. Компьютерные модули могут дать информацию тем, кто захочет разобраться в систематике. Это будет интересно и для школьников, и для студентов специализированных вузов страны, и для бердвотчеров, и вообще для всех неравнодушных к природе людей.
В завершение статьи скажу, что у нас уже есть некоторый задел. Мы изготовили несколько экспонатов и собрали значительное количество материала для дальнейшей работы. Пока делаем все в московской мастерской и сразу отправляем в Калугу на хранение. Кстати, и мастерская в Калуге уже почти закончена, ее посетил губернатор, который, думаю, мысленно отметил, что дело пошло, и музей – не досужая болтовня, а реальное и не такое уж отдаленное будущее: по плану, первые экспозиции в уже построенном музее будут открыты года через полтора-два.
