Хусейн Голабчи – человек-легенда, неоднократно покорявший горные олимпы – ему принадлежит ряд самых выдающихся трофеев «поднебесного короля» – барана Марко Поло. Во время выставки Grand Slam Club Ovis, которая проходила в Рино (США) с 29 по 31 января 2015 г., Юрий Морозов, член Попечительского совета КГО, взял интервью у Хусейна, который большинству охотников известен по краткому имени Суди.
ВРЕЗ:
Хусейн Голабчи, более известный под ником Суди. Суди Голабчи родился в Иране, но эмигрировал в США, будучи молодым человеком. ОнявляетсявладельцемвесьмауспешнойGolmar Construction and Development Co.
Суди начал охотиться в Иране, когда ему было 16 лет. Он говорит, что он добыл баранов в те времена столько, что невозможно даже сосчитать. В 1980 году он получил американское гражданство и с той поры начал заниматься трофейной охотой по всему миру, в том числе несколько раз охотился у себя на родине, в Иране. Как трофейный охотник он добыл около 50 баранов и более 30 козерогов. Из них 25 различных видов/подвидов козерогов и 35 различных видов/подвидов диких баранов.
Примерно в 1990 году Суди был очарован охотой на барана Марко Поло в Таджикистане. С тех пор он уже два десятка раз побывал в горах Памира. Суди добыл больше десяти баранов Марко Поло, которые становились чемпионами.
В ставшем ему родным штате Джорджия в течение нескольких лет Суди принимал участие в попытке просвещения молодежи по вопросам сохранения дикой природы. Он создал музей и Зал трофеев, которые содержат более 400 диких животных мира, представленных более 220 различными видами. Здесь он читает лекции и проводит семинары для заинтересованных молодых людей.
Он активно работает с GSCO и SCI, стремясь усовершенствовать трофейную классификацию. Он возглавляет комитет по трофеям Ирана.
Юрий Морозов: Первый вопрос – самый традиционный для охотника: когда Вы начали охотиться и как это увлечение развивалось?
Хусейн Голабчи: Что ж, начал охотиться я в очень юном возрасте. Дикая природа всегда восхищала меня. В детстве, в Иране, у нашей семьи была дача в горах. Мы проводили там все лето, и я охотился с рогаткойна голубей. Порой, конечно, промахивался, разбивал окно, и тогда влетало от отца. Отец мой охотником не был и охоту не любил, был скорее ее противником, поэтому даже когда я достиг 14 лет, все равно не мог купить себе оружие. Но у моего друга была винтовка 22 калибра, и мы охотились вместе. В 16 лет я добыл своего первого барана. К моменту выпуска из школы на моем счету было уже несколько баранов, добытых той самой винтовкой.
После школы отец отправил меня получать высшее образование в Америку. И вот тогда мне удалось купить два подержанных ружья – оба всего за 50 долларов: карабин 22 калибр и дробовик. Нужно было учиться, свободного времени, да и денег на охоту особо-то не было. Поэтому обычно мы просто по воскресеньям отправлялись южнее Чикаго, где находятся свалки, и стреляли кроликов и лис. Один раз съездил в Теннесси, поохотился на кабана. Потом закончил учебу, женился (с женой мы познакомились в университете, она из Германии), и мы вместе вернулись в Иран.
Ю.М.: И на родине взялись за охоту всерьез?
Х.Г.: Да, тогда я начал довольно много охотиться: появился заработок, у меня был дробовик и винчестер калибра .300 Win. Однако на тот момент я не помышлял о трофеях, мы с друзьями просто охотились в свое удовольствие, порой брали по 3-4 барана за раз. Конечно, гордиться тут нечем, ошибки молодости. На моем счету множество баранов, да и других животных тоже.
В 1979 году произошла революция. Шах ушел, Хомейни пришел к власти. Я не поддерживал новые политические настроения. Мы уехали из Ирана и обосновались в Джорджии (США), там я открыл свой бизнес, занялся строительством. Дела пошли в гору, и, кажется, с 1982 я всерьез увлекся трофейной охотой. В 80-х мне удалось добыть много баранов – в Монголии, в Иране, в других странах. В Советском Союзе тогда еще невозможно было охотиться. Но потом открылись и страны бывшего Союза. Знаете, Луи Зиммена? Он тогда был владельцем SafariOutfitters. Мы дружили, он бронировал все мои охоты. Когда вдруг стало возможным поехать в Союз, я начал переживать, что границы скоро снова закроют. Я сказал Луи, что хочу добыть всех животных, которые водятся в Союзе, потому что в следующем году такой возможности уже может и не быть. Он организовал поездку, и я отправился на охоту на три месяца. Побывал в Таджикистане, Узбекистане, Казахстане, Киргизии, был в Сибири, летал в Палану за снежным бараном, добыл камчатского лося.
Ю.М.: А Вы выбираете для себя только горные охоты?
Х.Г.: Отчего же? В Африке я был, наверное, раз тридцать… Каждый год у меня выходит по 5-6 поездок. Но теперь я занимаюсь исключительно трофейной охотой.
Ю.М.: Сколько различных подвидов баранов и козерогов в Вашей коллекции?
Х.Г.: 46 баранов и 34 или 35 козерогов.
Ю.М.: А какая из охот запомнилась на всю жизнь? Можно ли выделить какую-то из поездок?
Х.Г.: На всю жизнь… Пожалуй, Памир. Я столько лет мечтал об этой поездке! В 1991 году, когда открылись границы, я поехал на Памир с Сергеем Кондратовым, он был моим проводником. Из Москвы мы долетели до Душанбе. Из Душанбе на вертолете должны были добраться до лагеря в Баланкиике. На тот момент я еще не был знаком с Юрием Матисоном. И вот, прилетаем мы в Душанбе, а нам говорят: погода нелетная. Шесть дней я просидел в Душанбе. Николай Каракуль, представитель принимающей стороны, каждый день утром приходил в гостиницу и сообщал, что погода по-прежнему неподходящая. Потом я не выдержал и объявил Николаю, что уже никуда не полечу. Осталось всего четыре дня, и не понятно, удастся ли хоть что-то отстрелять. А у меня через эти четыре дня запланирована поездка в Туркмению за транскаспийским уриалом. Если погода будет плохая, то я еще и следующую охоту могу потерять.
На шестой день Николай за мной приехал и велел собираться. Я стал отказываться. Тогда он говорит: «Поверь, мы с Юрием все обсудили, летим сегодня, в первый день отстреляешь Марко Поло, на второй день стреляешь козерога, на третий день я тебя возвращаю в Душанбе». Я согласился, хотя оставались серьезные сомнения по поводу погоды на обратную дорогу. Но у Николая на все сомнения и вопросы был один ответ: «Все будет в порядке! Поверь, все будет хорошо».
Прибыли в лагерь, я познакомился с Юрием и Мансуром. Юрий сказал, что сначала мне нужно будет побыть в лагере, чтобы привыкнуть к высоте. На следующее утро они с Мансуром отправились на разведку часов в пять утра, а я остался, погулял вокруг. Вернулись они вечером, сообщили, что завтра отправимся уже на охоту.
Рано утром мы покинули лагерь. Довольно скоро увидели первую группу баранов Марко Поло, стали подходить, но Юрий не дал разрешения стрелять – бараны были слишком маленькие. Однако я сомневался, что мы успеем найти более крупных зверей, выстрелил и ранил барана. Тот не мог бежать, но все-таки ушел из поля зрения. И тут мне стало плохо, я свалился в снег. Юрий отправился на поиски подранка и через 10 минут вернулся. Оказалось, что обессиленный баран лежит всего в полусотне метрах от нас. Юра помог мне встать, и мы отправились добирать трофей. Я был так счастлив!
Рога оказались длиной всего лишь 49 дюймов (124,5 см). Мы принялись свежевать барана, и тут я обратил внимание, что Юрий уставился в одну точку. Оказалось, что он заметил хорошую группу козерогов, предложил завтра дойти до них. Мне стало не по себе – пройти такое расстояние я был просто не в силах. Начал отказываться. Юрий легко согласился: «Ну, ладно, никуда не пойдем».
Начинало темнеть. Проводники все еще занимались со шкурой и предложили мне самому добраться до лагеря. Казалось, что он где-то тут, рядом. Я начал спускаться, ориентируясь по реке, но вскоре понял, что заблудился. Вот тут мне стало страшно. Первый раз на Памире, видел следы и волка, и снежного барса… В общем, страху натерпелся. И все-таки как-то сориентировался, мне удалось выйти к лагерю. Юрий вернулся очень поздно. На следующее утро, еще до рассвета, в полной темноте, он снова повел меня на охоту. Я не понимал, куда мы идем. Шли мы очень долго. И вдруг мне показалось, что я узнаю местность. Как вы уже догадались, мы все-таки дошли до того места, где он вчера увидел козерогов. И я добыл своего козла. Отличный был трофей, с хорошей шкурой, с хорошими рогами. Мы закопали его в снег, вернулись в лагерь, а на следующий день, по идее, мне уже надо было вылетать в Душанбе.
Проснувшись рано утром, первым делом я взглянул на небо. Оно все было затянуто тучами. Упаковал вещи и стал ждать вертолета. В 12 часов дня пошел снег. Связи нормальной тогда еще не было, поговорить с Душанбе никак не удавалось. Я про себя думал: «Колю увижу – шкуру спущу»!
Однако, примерно в час дня я услышал какой-то шум. Выбежал из палатки. Звук вертолета есть, но не видно ни зги. И наконец из этой мглы показалась летающая машина. За штурвалом был Саша, превосходный, надо сказать, пилот, мы потом очень сдружились. Он велел срочно закидывать вещи и вылетать. На протяжении, наверное, часа мы летели очень низко над землей, не больше ста метров, и ориентировались по реке. Был ужасный снегопад. А когда выбрались из гор, сразу засияло солнце. Я задал Саше и Коле вопрос, как же им это удалось? Оказалось, что Коля дал заявку на другой район, и после взлета они изменили маршрут. Всю дорогу Коля повторял: «Я же говорил, что заберу тебя вовремя»!
Эту охоту в Таджикистане я запомнил навсегда. Всего за пару дней я подружился со всеми, и с того года начал каждый год ездить на Памир. Пару лет у меня получалось по три поездки туда за год.
Ю.М.: Сколько всего раз Вы побывали в Таджикистане?
Х.Г.: Точно даже не знаю, но определенно больше тридцати раз. Правда, последние лет десять я частенько возвращался домой без барана. Не хочется стрелять такой трофей, который у меня уже есть. Например, чтобы добыть последнего Марко Поло, мне пришлось съездить в Таджикистан трижды. Юрий впервые заметил этого барана в апреле и сообщил мне. Мы уже давно стали близкими друзьями, дружим семьями, часто общаемся. Ну, так вот, первый раз я поехал в ноябре, провел в горах 4 или 5 дней, пришлось вернуться ни с чем. Снова приехал в марте, было слишком много снега, так что мы взяли с собой снегоход, закинули его в кузов машины и поехали. Насколько возможно далеко заехали на машинах, потом, когда начался глубокий снег, достали снегоход. Мы с Юрием отправились вперед. Проехали на снегоходе километра два, и тут Юрий остановился – увидел животных. Решили попробовать подобраться поближе. Проехали еще может быть с километр, Юрий начал высматривать группу в трубу, и говорит: «В Афганистан ушли»! Думаю, баранов спугнул шум мотора снегохода, потому что в остальном условия были отличными.
Пришлось приехать в третий раз. И вот тогда мы уже нашли того барана.
Ю.М.: Напомните размер последнего трофея?
Х.Г.: 72 дюйма (182,9 см). Мой первый хороший трофей имел рога более 60 дюймов, потом был с рогами 66 дюймов. Он тогда взял первое место по системе SCI. Три года спустя я добыл архара с рогами длиной 68 дюймов. Еще два года спустя взял барана с трофеем 70 дюймов. И вот, наконец, трофей 72 дюйма.
Ю.М.: Сколько лет было этому зверю?
Х.Г.: Одиннадцать с половиной. Сказать по правде, мне не доводилось добывать баранов Марко Поло старше 12 лет. В этом возрасте животное, конечно, уже не в лучшем состоянии. 9-10-11 лет обычно.
Ю.М.: Планируете еще раз вернуться в Таджикистан?
Х.Г.: Да-да, конечно! В прошлом году я впервые не поехал на Памир из-за операции. Надеюсь, получится поехать в марте. Не уверен, что смогу охотиться, но очень хочется хотя бы вдохнуть тот воздух, почувствовать запах Памира. Ну, и совершенно точно, снова поеду в ноябре. Сейчас даже не верится, что все началось с непогоды, Николая и с того самого барана с рогами 49 дюймов! И я был так горд – мой трофей попал в Книгу рекордов! Я сделал чучело в полный рост – настолько я гордился этим бараном. Тогда я еще не знал, что может ждать меня впереди.
Ю.М.: Прекрасный рассказ! Спасибо. Не могли бы Вы дать какие-нибудь рекомендации горным охотникам. Например, какие Вы используете лекарства от горной болезни?
Х.Г.: Конечно, когда я первый раз поехал на Памир, у меня с собой был и «Диамокс», и прочие лекарства. Но в последующие разы мне это все уже не понадобилось. Врачи говорят, что организм привыкает к горам, и когда вы в следующий раз попадаете в те же условия, эта настройка снова включается. Во второй раз уже гораздо проще. Ваш мозг помнит, что происходит с телом в горах. Сейчас мне не приходится везти с собой вообще никаких вспомогательных средств.
Ю.М.: А какими будут рекомендации общего характера?
Х.Г.: Пожалуй, две. На горной охоте надо держать себя в руках – «контролировать свой палец». Если стрелять по первому попавшемуся зверю, то хорошего трофея не добыть. Так что, увидев зверя, держите палец на спусковом крючке под контролем. Это очень важно.
И второе – относитесь к горам очень серьезно. Несколько раз я специально приезжал в Таджикистан ради предварительной разведки. Однажды нас вместе с Юрием, Мансуром, сыном Юрия и четырьмя охотниками на козерога из Швейцарии вертолет забросил в горы. Погода была прекрасная, мы разбили летучий лагерь и провели в горах пять или шесть дней. Все это время Юрий безуспешно пытался связаться с группой австрийцев, охотившихся около лагеря. В конце концов, он позвонил в Душанбе (тогда у нас уже были нормальные спутниковые телефоны) и заказал вертолет для нас. На обратном пути мы залетели в Баланкиик, чтобы забрать австрийцев. Приземлились, подбежали проводники и начали что-то оживленно обсуждать с Юрием. Выяснилось, что один из австрийцев погиб. Над рекой там в одном месте натянут веревочный мост. Один из охотников попытался преодолеть мост бегом и сорвался. Тело нашли в двух километрах ниже по течению. Шесть дней тело пролежало в лагере, завернутое в ковер. По возвращению в Душанбе Юрий сообщил о трагедии в австрийском посольстве, и те организовали специальный борт, чтобы забрать тело охотника. Так что горы – это серьезно, жизнь и смерть там ходят рядом. Но, если это понимать, то горы становятся самым желанным в мире подарком судьбы.
Ю.М.: Еще раз – спасибо за беседу.
