Большинство российских охотников узнали о Крейге Боддингтоне в начале 2000-х. В то время он активно публиковался в журнале SAFARI, издаваемым Международным клубом Сафари (SCI), рассказывая об охотничьем оружии и патронах. Несколько позже в России появились его книги об использовании этого оружия и патронов на охоте в Африке. Сегодня Крейг – один из популярнейших журналистов, автор более двух десятков книг и ведущий телевизионной программы «Опыт Боддингтона», рассказывающей об охоте по всему миру и об охотничьем оружии. Интервью с Крейгом мы представляем нашим читателям.
ВРЕЗ:
Крейг Боддингтон родился в 1953 г. в Канзасе (США). Будучи подростком, он уделял много времени бойскаутской деятельности и в 17 лет оказался самым молодым в штате директором регионального лагеря бойскаутов. Получил образование в университете Канзаса, окончив его со степенью по английскому языку. Позже служил в морской пехоте США. В 1978 г., оставшись резервистом, занялся в Сана-Монике аутфиттерской деятельностью, поскольку своим призванием всегда считал охоту. И только в 2005 г. окончательно вышел в отставку в звании полковника.
Уже во время обучения в колледже Крейг начал заниматься литературной деятельностью и продолжал писать во время службы в армии. С 1979 г. он стал сотрудником издательской компании «Петерсен»(PetersenPublishingCompany), где работал в качестве помощника редактора в популярном американском журнале «Оружие и боеприпасы» (Guns& Ammo), редактором в «Американском клинке» (AmericanBlade) и редактором охотничьего журнала Petersen'sHunting. Редактором Petersen'sHuntingон остается и поныне, совмещая работу с работой консультанта по оружию и патронам в нескольких компаниях.
Боддингтон опубликовал в специализированных журналах более 3000 статей. Он является, начиная с 1981 года, автором двадцати четырех книг на тему охоты и оружия, которые издавались в Англии, Австралии, Шотландии, Канады, Германии, Испании, и, естественно, в Соединенных Штатах.
Вопрос: Крейг, Вы достигли большой известности во всем охотничьем мире, в том числе и как охотник на горных копытных. Какие цели Вы ставите перед собой, отправляясь на охоту – добыть самый большой трофей, собрать коллекцию трофеев или получить удовольствие от процесса?
Крейг Боддингтон: Я никогда не считал себя «Охотник на баранов», хотя и добыл 20 их разновидностей, необходимых для получения OvisWorldSlamsuper20. Я скорее охотник на козерогов и в списке моих наград уже есть CapraWorldSlamsuper30. Вообще я не охочусь за «супертрофеями» в ущерб всему остальному – процесс для меня важнее, чем размер животного. Хотя признаюсь, что я продолжаю искать возможность взять действительно большого белохвостика!
Вопрос: Помните ли Вы свою первую охоту?
К.Б.: Да, я был с отцом и дедом. Кажется, мне было тогда 11 лет, но я совершенно ясно помню, что у меня в руках был Винчестер 20-го калибра. В тот год наш старый пес ушел в Страну Вечной Охоты, а нового щенка мы еще не завели. Но папа и сам мог дать фору хорошей охотничьей собаке. Он услышал шорох выводка куропаток, велел мне приготовиться, и, когда птицы поднялись, я сумел выцелить одну из них. Это был мой первый опыт, и он оказался удачным. После выстрела птица камнем рухнула вниз, мы долго искали ее в траве и в конце концов нашли. Я никогда не забуду эту мою первую виргинскую куропатку!
Вопрос: Насколько широка география Ваших охот?
КБ: У меня было более сотни африканских охот в 16 странах континента, в 17 странах Европы я охотился 31 раз, 14 раз охотился в 11 странах Азии. В южной части Тихого океана охотился 9 раз и 5 раз в Южной Америке. Не могу сказать, сколько было охот в Северной Америке, но уверен, что охотился в 48 разных штатах и провинциях США, Канады и Мексики.
Вопрос: Вы много путешествуете и наверняка Ваши представления о каких-то странах оказались отличными (в лучшую сторону) от того, что пришлось увидеть в реальности?
К.Б.: Несколько стран в Восточной Европе действительно произвели на меня впечатление. Очень понравилась Македония, Хорватия – это просто праздник! Понравилось в Эстонии и других странах Балтии. В Азии, увы, приходится перемещаться на огромные расстояния, чтобы добраться до места охоты, но зато там очень много дичи. Пакистан – это вообще фантастика! В Африке самым большим сюрпризом для меня стала Буркина-Фасо (когда я учился в школе, страна называлась Верхней Вольтой). Мы с супругой охотились там в марте 2014 года, и, хотя это жаркий месяц в этой части Африки, охота оказалась на удивление успешной.
Вопрос: Какие страны Вы считаете восходящими охотничьими звездами завтрашнего дня?
К.Б.: Мозамбик поистине восстановил свои позиции в качестве «ядра» сафари в Африке. Может быть, там уже никогда не будет такой охоты, какой она была в 1970-х годах, но в контексте современной Африки я ужасно рад за эту страну. Намибия и Южная Африка, думаю, вместе обеспечивают до 80% всех сафари на континенте. И охотничья ситуация там очень заметно улучшилось с тех пор, как я впервые охотился в этих странах в конце 1970-х годов. Аргентина является фантастическим местом охоты, то же можно сказать о Новой Зеландии. Наш мир огромен, и есть много отличных мест…
Вопрос: Какими были Ваши самые-самые большие неудачи?
К.Б.: О них не очень приятно вспоминать… Ну, я упустил действительно большого чернохвостого оленя в 1972 году, и упустил очень большого лося в 1997, кажется. Я сильно ушибся и в результате не смог взять очень хорошего аляскинского бурого медведя в 1995 году. Очевидно, за много лет охоты, это были не единственные мои упущения. Я вообще-то не из тех парней, которые лучше обращаются со своим компьютером, чем с винтовкой, но и не суперснайпер. Я всегда был честен, рассказывая о своих просчетах, они есть у всех нас. Но, к счастью, у меня не так много неудачных выстрелов или недобытых трофеев, чтобы из-за этого терзаться. Было несколько упущенных возможностей. Я был слишком молод, когда имел возможность поохотиться на тигра, но так как отсутствует Машина времени, нет смысла об этом горевать. Жалею, пожалуй, о том, что упустил несколько возможностей поохотиться в Иране. А они были! Я почти попал в Иран, когда был низложен шах, но это только почти… И жаль, что в последующие три года я не смог получить туда визу. Честно говоря, я устал надеяться и уже не хочу думать о третьей попытке, но жалею, что так и не поохотился в Иране.
Вопрос: Расскажите о Ваших самых выдающихся трофеях горных копытных.
К.Б.: Не слишком много охотников готово пойти за бараном Марко Поло. В Таджикистане, где я охотился, очень высокие горы и в лучшее время охоты – лютый холод. Моя первая попытка в 1998 году была неудачной, в том числе и из-за горной болезни, которая продолжалась все время моего пребывания на высоте. К тому же я получил обморожение обеих ног. Позже я имел возможность проанализировать свои ошибки и исправить их. Исправил и вернулся в Таджикистан в 2003 году. Это был конец ноября, опять же очень холодно. Ближе к окончанию тура мы обнаружили прекрасного барана на высоком хребте. Из-за открытого места подойти к нему оказалось непросто. Мы стали подбираться к зверю – в 8 утра начали и в четвертом часу дня закончили, добравшись почти до вершины этого хребта. До барана было порядка 700 метров. Русские гиды сказали, что с заходом солнца баран начнет спускаться в нашу сторону, и мы стали ждать. Ждать и мерзнуть… С заходом солнца баран действительно не спеша пошел по гребню в нашу сторону, словно по команде. Когда до него оставалось 350 метров, я выстрелил и таким образом добыл прекрасный трофей.
На критского козерога, также называемого кри-кри, было охотиться непросто из-за особенностей греческого законодательства: там запрещена охота с нарезным оружием, с оптическим прицелом, и на контролируемых правительством территориях можно охотиться всего два дня. Мне повезло, и в 2006 году я добыл неплохой трофей в первый же день. А на второй я охотился самостоятельно. Хозяин угодий направил меня в ту часть острова Сапьенца, где не должно было быть козерога, но был муфлон. Муфлон там действительно был, но был и чудовищных размеров кри-кри, которого я взял из гладкого ствола примерно со 100 метров с открытого прицела. Этот трофей оказался крупнейшим критским козерогом из когда-либо добытых в свободном выгуле.
Добыть мархура с его уникальными спиралевидными рогами для горного охотника все равно, что найти Святой Грааль. Я и надеяться не смел, что когда-нибудь мне это удастся. Но мой друг Кхан Каракая из Пакистана в 2011 году сообщил, что сумел достать лицензию на мархура Сулеймана. Это была фантастическая охота в горах Западного Пакистана, крутых и изрезанных. Я сделал два самых трудных подъема, какие мне когда-либо приходилось делать, и после второго с расстояния в 390 метров добыл великолепного старого мархура. Я плакал всего дважды после добычи чудо-зверя – один раз, когда добыл своего первого пустынного барана в 2003 году, и еще раз, когда этот винторогий козел покатился вниз с горы.
Вопрос: А еще какие охоты Вам запомнились?
К.Б.: Очень интересной и непростой была охота в Гималаях, в Непале. Первое африканское сафари, ставшее поистине судьбоносным событием – тоже можно поместить в этот же ряд. Великолепным было сафари в Замбии, где все сошлось, и еще в Танзании, где удача просто сопровождала меня постоянно. У меня было много запоминающихся охот, и я рад, что они еще продолжаются!
Вопрос: Где Вы планируете поохотиться в ближайшие годы?
К.Б.: Мне шестьдесят два, а я все еще могу отправиться в путешествие и охотиться, и это меня радует. Я хотел бы получить немного больше опыта в горной охоте и планирую посвятить этому время. К сожалению, есть много интереснейших охот, которые просто становятся недоступными. И в то же время есть довольно много мест на нашей планете, которые я еще не видел. А есть некоторые великолепные места, которые я бы хотел увидеть снова. Одна часть меня очень хотела бы немного притормозить со всеми этими путешествиями, но другая совсем еще не готова к старческому покою. В течение следующих нескольких лет, я думаю, станет ясно, какая сторона победит.
Вопрос: Охота с проводником – обязательный элемент «охотничьего туризма». Вы не испытываете ностальгии по полностью самостоятельной охоте?
К.Б.: Вы правы, это крупный недостаток охотничьего туризма. На практике я предпочитаю, чтобы гиды предоставили мне максимум самостоятельности, поскольку опыт охоты у меня достаточно велик. А полностью самостоятельная охота – это одна из тех вещей, которыми я люблю заниматься на моей маленькой ферме в Канзасе. Там я охочусь на белохвостого оленя. Там я всегда один и должен всегда сам принимать решения.
Вопрос: Вы служили в армии, были морским пехотинцем. В охоте Вам чем-то помогал армейский опыт?
К.Б.: Абсолютно. Зел Миллер написал небольшую книгу под названием «Всему, что мне нужно знать, я научился в морской пехоте». Настоятельно рекомендую ее прочесть! Мне дважды повезло, потому что я мог бы написать очень похожую книжечку про моего вожатого в отделении скаутов, Джесса Элдера. Секреты успеха, будь то в жизни, работе или на охоте, просты: дисциплина, трудовая этика и умение ладить с людьми. Многие успешные люди приходят к этому естественным образом, а другим приходится принять непростые удары, прежде чем их осенит очевидное. Мне повезло и в том, что была трудная скаутская юность, и в том, что была молодость морского пехотинца.
Вопрос: Как вы готовитесь к охоте?
К.Б.: Никакой специальной подготовки. Дело в том, что моя обычная работа – это довольно тяжелое занятие, и приходится постоянно держать себя в форме (которая от этого легче не становится!). И еще в процессе своей работы я постоянно тренирую навыки стрельбы. Так что я, как скаут, всегда готов.
Вопрос: В последнее время Вы часто ездите на охоту с семьей. Известно, что Ваша супруга и дочери не просто сопровождают Вас, но и охотятся, а Бретани того гляди станет популярнее отца. Это их выбор или Ваш диктат?
К.Б.: Охота – это нечто особенное, чем хочется поделиться с людьми, которые вам небезразличны. Именно на охоте вы получаете реальную возможность провести время с близкими вне большинства отвлекающих факторов нашего современного мира. Я брал с собой на охоту обеих дочерей с детского возраста, а потом они и сами стали охотиться. Сначала на кабанов в Калифорнии… Это было здорово! Они сразу влюбились в это занятие, хотя я не знал наверняка, как они его воспримут. Пожалуй, самой серьезной охотничьей поездкой для них стала их первая Африка. Для Бретани в 2003 году, и для Кэролайн в 2013 году.
Вопрос: Если бы у Вас была возможность поохотиться с кем-то из великих охотников прошлого – кто бы это был?
К.Б.: Капитан Фредерик Кортни Селу, величайший из всех африканских охотников и охотничий наставник Теодора Рузвельта, исследователь и защитник природы. Он много охотился в Африке, Азии, Европе и Северной Америке задолго до того, как самолеты стали транспортным средством. Он участвовал добровольцем в боях Первой мировой войны и был убит в январе 1917 года, всего через несколько дней после его 65-летия, немецким снайпером там, где сейчас раскинулся охотничий резерват его имени – резерват Селу в Танзании. Многие из его трофеев по-прежнему занимают высокие места в трофейной книге рекордов Роланда Уорда.
Вопрос: Каких писателей вы считаете «своими», кто из них оказал большее влияние на формирование Вашего стиля, как литератора?
К.Б.: Джек О'Коннор был другом нашей семьи. На самом деле он дружил с моим дядей, братом мамы. Я не знал его хорошо, но писателем, я по-прежнему так думаю, он был превосходным. Мальчишкой я буквально «пожирал» всю охотничью классику. Это и Джон Александер Хантер, и Карамоджо Белл, и Джим Корбетт. Они были одними из лучших рассказчиков, и, я думаю, остаются такими до сих пор. Читая их книги, я учился строить предложения, складывать вместе слова в интересный для читателя узор. Больше всего, пожалуй, я люблю Хемингуэя. А за пределами охотничьего жанра я большой поклонник Джона Ле Кэрра и Нельсона ДеМилля.
Вопрос: В своих статьях и телепередачах Вы много говорите о высококачественном снаряжении охотника, но в последнее время все больше внимания уделяете вполне бюджетному оружию и дивайсам. Почему?
К.Б.: Ну, мои вкусы сами по себе довольно эклектичны и, может быть, несколько старомодны. Будь моя воля, я бы, вероятно, до сих пор оставался североамериканским парнем в «синих джинсах и шерстяной рубахе». Что же касается оружия, то, признаю, я в этом вопросе – сноб. Конечно, меня интересуют, прежде всего, хорошие ружья. Но я признаю, что многие мои читатели не могут себе их позволить, и признаю тот факт, что сегодня оружие стоит дорого часто не потому, что оно лучше работает, а потому, что оно красивее. На самом же деле главный критерий для охотника – оружие должно работать, и о таком оружии я стараюсь говорить в своих передачах.
Вопрос: А о чем мечтает Крейг Боддингтон в свободное от работы время?
К.Б.: Если Вы считаете, что я мечтаю о том, чтобы уменя была ферма в Африке, то ответ – нет! У меня нет желания тратить время на сезон дождей в Африке (когда змеи выходят из своих нор!). Точно так же у меня нет желания торчать зимой на Аляске – ненавижу холод. Я немного устаю от бесконечных путешествий, и не грежу, как некоторые, скорее рвануть бы еще куда-нибудь подальше от дома. Одна вещь, которую я очень хотел бы сделать, это провести, никуда не выезжая, целый год на своей ферме в Канзасе. Надеюсь, что когда-то мне удастся осуществить свою мечту, но пока мое непрерывное пребывание на ферме сводится максимум к одному дню.
Вопрос: Ваша ферма в Канзасе – это родовое поместье?
К.Б.: Вовсе нет. Канзас – моя родина, но фамильной недвижимости там никогда не было. Мы купили ферму около 10 лет назад, произошло что-то вроде «возвращения блудного сына» на родину. Мой отец всегда мечтал иметь маленький кусочек земли, но ему так и не удалось его приобрести. Он бы немного охотился на этой территории, но в основном использовал бы ее для объездки и выпаса лошадей, которых очень любил. Но вот как-то не сложилось у него... Так что мой кусочек земли Канзаса – это еще и дань памяти об отце, что делает это место особенным для меня.
Вопрос: Известность требует определенных жертв. Как Вы к этому относитесь?
К.Б.: Не особо хорошо! Сейчас моя кожа потолще, чем раньше, и я полностью отдаю себе отчет в том, что не могу нравиться всем людям все время. Я, как и все, делаю ошибки. Если повезет, редакторы их обнаруживают прежде, чем они опадают на глаза зрителю или читателю. Никто не идеален, поэтому, когда я ошибаюсь, я готов ошибку признать. Тем не менее, судьба медийного человека, мне кажется незавидной, поскольку у него обязательно оказываются ненавистники. В свое время я пытался защищать себя в чатах и так далее, но потом понял, что в этом нет никакого смысла. Этими людьми движет не желание выяснить истину, ими движет заочная неприязнь ко мне или желание прославиться в определенном кругу общения нападками на меня. Беспокоит ли это меня? Конечно, это неприятно. Но я понял, что «метать бисер перед свиньями» глупо, в результате ты получишь только еще больше грязи в ответ. Поэтому я не играю в те игры, в которые играл какое-то время назад, и не планирую давать тролям повода развивать свою кипучую деятельность впредь.
Вопрос: Неужели они и Вас достают?
К.Б.: Некоторые люди, по-видимому, уверены, что удобнее расправляться с неугодными им людьми, прячась за анонимностью своей клавиатуры. Я подвергаюсь постоянному «артиллерийскому обстрелу», но те, кто обстреливают, ничего этим не добиваются. Я не понимаю смысла этого, но это есть. Моя дочь, Бретани, приобретшая некоторую известность после публикации ее с трофеями на обложках охотничьих журналов, получает еще больше гневных писем, чем я. И тут уместно вспомнить о травле, которым подверглись Мелисса Бахман и Кендалл Джонс. Я надеюсь, что Верховный Суд примет правильное решение, потому что это нужно прекращать. Люди должны нести ответственность за свои действия, свои слова в соцсетях.
Вопрос: Существует теория, что рост анти-охотничьих настроений связан с ростом пропасти между сильно урбанизированным обществом и миром природы, что и эксплуатируют анти-охотничьи организации…
К.Б.: На самом деле все обстоит не так плохо, как может показаться, по крайней мере, в Соединенных Штатах. Наш Национальный фонд стрелковых видов спорта провел в 2013 году независимый опрос населения, и он показал, что 79% американцев одобряют законную охоту. Проблема заключается в том, что охота большинством населения воспринимается исключительно с эмоциональной точки зрения – «плохие» люди убивают «хороших» животных. И мало кто знает о природоохранной, экологической, социальной функциях охоты. И вот этим как раз пользуются анти-охотничьи организации. Нам нужно больше рассказывать о позитивной роли охоты для природы и общества, просвещать население в вопросах рационального природопользования! Мы не можем никак повлиять на анти-охотников, но эти политизированные группы далеко не то большинство, которое будет определять наше будущее.
Вопрос: Что бы вы сказали тем, кто захочет повторить Вашу карьеру?
К. Б.: Всегда помните, что работа должна доставлять удовольствие. Когда я был очень молодым литератором (мне было 22 года), редактор сказал мне, что, если я действительно люблю охотиться, то не нужно делать из охоты бизнес – это обязательно превратит удовольствие в повинность. Я всегда держал это в уме. Будете ли вы писать, делать телепрограммы, организовывать охотничьи туры – это станет для вас работой. Так вот, нельзя делать эту работу через силу, ее нужно любить. Я люблю свою работу, и, если что-нибудь изменится, я просто ее оставлю.
