И снова – солнечное утро! Погода – настоящее лето, и даже комары – настоящие. Как-то просто все...
Утром – завтрак, и проводы Антона и Вадима в дневной конный переход в «их» лагерь. Мы же с Никитой, несколько раз оговорив с Костей, что сегодня «разминочный» поход, он же «тестовый», он же «примерочный», он же «разведывательный», то есть «пробный», а значит – недолгий и недалекий, отправились вперед. Ну, да, и вверх.
Я-то знал, что обычно из этого всего бывает. Егерский километр, помноженный на егерские полчаса, способен подарить неподготовленному охотнику незабываемые моменты первого дня охоты. Этому нас с первой же попытки научила первая Камчатка. Уверен, у многих, если не у всех читателей такое тоже бывало. Чумунтик смотрел на нас с грустным фатализмом.
Разминка
Внимательно прислушиваясь к недавно прооперированному колену, потихоньку поползли в гору. Наша группа, помимо меня и Никиты, состояла из Гены и Радика – весьма опытных коряков, проведших немало удачных охот в этих местах.
Организм, только пришедший в себя после недельного кишечного сбоя, требовал бережного к себе отношения. А поэтому вкатывались мы постепенно, поднимаясь минут по 15, и после минут по 5 отдыхая. Отдых на горе = биноклевание. Благо, что вокруг раскинулись такие пейзажи, обозревать которые можно неделями, если не годами. Места типично бараньи – переходящие друг в друга многокилометровые цирки с настоящими альпийскими лугами, огромными открытыми пространствами, щедро украшенные скальниками по верху – рогачам есть и где поесть, и укрыться, и отлежаться.
Часа за три неспешно, попивая вкуснейшей, но бесполезной водички из ручья, поднялись на первый гребень. Высота около 850 м. Первый перекус, совмещенный с очередным биноклеванием. Нет ничего вкуснее чая со сникерсом на высокогорье – скажет вам каждый, зараженный «горной болезнью»!
Внимательно осмотрели сверху первые несколько распадков – следы баранов есть, но довольно старые.
Через час, перевалив на другую сторону гребня, внимательно изучили еще несколько небольших цирков. Тут даже следов не было. Ну, ничего. Лиха беда начало!
Тем временем поднялся нешуточный восточный ветер, и мы, изрядно замерзнув (а на высоте в глубоких ущельях лежал снег), решили пообедать, укрывшись в небольшом распадке. Часы показывали 13:00.
В принципе, для разминочного подъема достаточно. Решили после обеда перемещаться верхом гребня в сторону лагеря, попутно разведывая еще несколько крупных распадков. Пока обедали, начало накрывать плотной облачностью. Непривычно после стольких дней солнца! И накрывало как-то странно – налетит облако, пять минут сидишь в молоке, видимость – 10 метров. А потом продуло – и опять кристальная чистота вокруг.
Постепенно передвигаясь, продолжали биноклевать – но по-прежнему безрезультатно. Около трех часов дня решили выйти на связь по рации с лагерем и сообщить о скором возвращении. Но не успели щелкнуть тумблером, как рация разразилась виртуозным трехэтажным матом в исполнении Кости, краткая суть которого свелась к следующему – группа рогачей разгуливает в прямой видимости из лагеря, причем уже много часов подряд! Обругав друг друга за то, что не включили рации раньше, попытались спланировать дальнейшие действия. Распадок с баранами находился в двух гребнях от нас – по прямой около 2 км. Но это – по прямой! А нам предстояло дважды при этом спуститься, и – о ужас! – два раза подняться. Сил между тем осталось, прямо скажем, только на спуск.
Сходили за хлебушком! Все, как всегда! Первый день! Екэлэмэнэ!
Ну, а что делать? Схомячили по последнему сникерсу, собрали силу воли в кулак ноги и пошли.
Первый подъем дался более-менее, на энтузиазме. Второй – в чистом виде на силе воли. И вот, около пяти часов дня, с одного из скалистых гребней, совершенно измученные и замерзшие (а вышли утром из лагеря в семь утра) мы сквозь набегавшие периодически облака увидели баранов…
В этом нам помог коряк Серега, отправленный снизу из лагеря Костей корректировать наш подход. Группа рогачей в количестве 13 штук расположилась на дневной отдых. Все – взрослые самцы. Среди них выделялись два совершенно монструозных толсторога, явно не меньше 15 лет от роду. Они даже цветом немного отличались – более темные были по сравнению с сородичами.
До баранов – около километра. Каждые несколько минут и нас, и их накрывает плотнейшая облачность. Пытаемся понять, как совершить подход. Легли бараны конечно же на пригорке без каких-либо распадков или камней вокруг – ближе 500-600 м подойти нереально. Далековато для стрельбы из моего капризного HS Precision. Собрали консилиум, пришли к выводу, что на вечернюю кормежку (которая должна была начаться вот-вот) бараны скорее всего пойдут в нашу сторону – об этом говорили и следы стада, и направление ветра. Потому решили ждать.
Часовое идиллическое ожидание прерывала лишь рация, каждые 10 минут угрожавшая Костиным голосом «взять ружье и перестрелять всех баранов прямо из лагеря».
Тем временем пошел уже седьмой час – светового дня оставалось часа полтора, не больше, и мы вконец проголодались и замерзли. Бараны как ни в чем ни бывало лежали на склоне – лишь пара самых молодых самцов лениво жевала траву и периодически вступала друг с другом в не менее ленивый бой. Сиеста, одним словом. Зато мы успели внимательно рассмотреть всех, и выбрать самого большого. Он, и еще один старый самец, но с чуть более короткими рогами, лежали отдельно от основного стада.
Ну, и сколько можно вас ждать?!
Вновь посовещавшись, я настоял на своем сценарии охоты – мы вдвоем с Геной выдвигаемся вперед под очередным зарядом облачности (опытным путем выяснили, что в среднем заряд длится около 30 секунд) и бегом стараемся преодолеть максимально возможное расстояние до баранов. Потом отлежаться за любым камнем до следующего облака и вновь подбежать. И так – до подходящей дистанции. Другого варианта, на самом деле, все равно нет.
Сказано – сделано. Рация – выкл., на себе – только ружье и бинокль, и, прикрываясь пеленой очередного заряда туманности, мы побежали. Цель у этого бега была на самом деле не добежать, а не упасть, то есть вовремя переставлять ноги. Под первым прикрытием удалось пробежать около 200 метров. Неплохо! Вовремя укрывшись в небольшой россыпи, лежим, ждем, когда опять накроет. Накрыло – бегом! И вот еще 100 метров позади. Аккуратно выглядываем из-за камня размером 30 на 20 см (других укрытий в радиусе 50 метров просто нет – один мох) – лежат наши баранчики, лежат, родимые! 308 метров выдает беспристрастный дальномер. Это как приговор – шанса на ошибку нет! Но есть одна проблема, точнее – две.
Во-первых, «наш» баран лежит строго анфас к нам. То есть не просто неудобно для стрельбы, а еще и все время на нас смотрит. Хотя позднее мы решили, что он по возрасту уже был подслеповат. Вторая проблема – лежать и целиться крайне неудобно, нормально вложиться никак не получалось. Пришлось ждать еще одного заряда небесной маскировки. Но как назло, погода начала меняться, ветер стихать, и следующего сгустка тумана прождали почти 20 минут. А когда нам все же под покровом жиденького облачка удалось спуститься метров на 20 ниже, на более ровное место и там залечь, ветер утих окончательно. Таким образом, мы использовали единственный шанс подобраться к зверю поближе. Но этого было мало – оставалось еще улучить удобный момент для выстрела, и не промазать.
Между тем, сложилось впечатление, что бараны решили остаться тут ночевать – как лежали, так и лежат. А в наши планы ночевать на горе не входило никак. И вот, сидим мы с Геной пять минут, десять, пятнадцать, смотрим на барана и баранов сквозь магическое стекло оптического прицела и пытаемся понять, что делать. Хорошая мысля, как известно, приходит опосля!
– Гена, – говорю, – приготовься скинуть вниз по склону небольшой камень. Баран, наверное, заинтересуется, встанет, и тут я такой – бабах, и дело в шляпе.
– Ага, понял! – уговаривать Гену не пришлось.
Только успокоившийся пульс опять под 150. Неотрывно смотрю на барана в прицел, слышу, как Гена медленно поднял и кинул камень.
Сначала баран поднял голову, потом навострил уши, а потом и начал подниматься сам. Неспешно, потягиваясь, разминая ноги. Я и карабин стали одним целым, он – продолжение меня. Уже не разобрать, где рука, а где цевье, плечо продолжилось прикладом, а глаз стал частью оптики. Не моргая, и не дыша, ловлю бесконечность происходящего в фокус одного мига, навожу на лопатку, и жму спуск.
Но что-то пошло не так.
– Выше! Выше! Выше! – кричит Гена.
Я и сам успеваю увидеть поверх прицела взрыв грунта по вертикальной линии лопатки, но НАД бараном. В этот миг я даже еще не осознал, что произошло.
Стадо срывается с места и начинает убегать четко от нас. То есть секунда – метров 5-10. Ну ничего, можно и нужно стрелять еще!
– Вижу его, самый правый! Стреляй еще! – срываясь на крик говорит Гена.
В его голосе – нотки отчаяния. Целый день, с 7 утра на ногах, наконец такой шанс – и промах. Его можно понять. Эти мысли пролетают в голове в то время, пока я, вскочив на ноги, пытаюсь поймать в прицел «нашего» убегающего барана. Вроде поймал мелькающую белую задницу рогача. Руки – ходуном, изображение в прицеле, соответственно, тоже. Прикидываю, что метров на 50 дистанция увеличилась точно, а это значит уже больше 350 метров – надо брать выше, примерно на полметра. Собрав все это воедино, навел кое-как перекрестье над убегающим задом барана и выстрелил.
– Попал! Попал! Попал! – слышу истеричный крик Геннадия.
Как это попал? Не может такого быть. Исключено. По бегущему. С рук. На 350 м. Точно в зад. Не может быть. Дайте мне еще 100 таких выстрелов, и я не попаду ни одного. Но наш баран, теперь уже без кавычек, точно наш – потихоньку валится на склоне, и, пропахав около 30 метров, успокаивается навсегда.
Далее происходит что-то странное, чего ни я, ни другие горные охотники не видели никогда. «Второй» по старшинству баран, бежавший рядом, увидев, что его сородич дальше не бежит, встал на месте и долго смотрел на застывшего собрата. А потом, опустив голову, медленно-медленно побрел в сторону, противоположную той, куда убежало все стадо. И это после стрельбы! Вот, что значит мужская баранья дружба!
Но нам было не до этого. Гена радовался как ребенок. На ходу, пока мы шли эти последние 350 метров до туши, рассказывал мне про виденные им выстрелы на 500 и даже на 700 метров, но никогда не видел такого выстрела по бегущему. Я и сам слабо верил в происходящее. Неделя болезни, целый день на ногах по горам и такой невероятный выстрел в конце. Забегая вперед, скажу, что в целом я осознал степень невозможности происшедшего много дней спустя.
Через полчаса подошли Никита с Радиком, которых, как выяснилось, наверху накрыло плотнейшей облачностью, и все это время они даже не видели нашего героического подхода и невероятной стрельбы. Рация тем временем Костиным голосом требовала немедленного отчета о результатах. А услышав о них, я уверен, Костя прямо в палатке сначала станцевал, потом выпил, ну, а после еще и закурил.
Фотосессия длиной в полчаса, разделка длиной в час, и двухчасовое возвращение в лагерь – усталости как не бывало!
Ну, а потом – праздник, начало которому положил Костя, встретивший нас уже в темноте у лагеря с ритуальным подносом с рюмкой, блином и пиалкой красной икры. После – долгожданная божественная баня. А потом – обязательная печенка под перцовку, и непринужденная легкая болтовня до двух ночи. Много лет я не засыпал со скоростью соприкосновения головы с подушкой. Само собой, не забыв зарядить карабин и поставив его у изголовья – судя по лаю Костиной собаки, да и по следам, вокруг лагеря по ночам ходит медведь.
Профилакторий
Теперь можно расслабиться. Нежный теплый ветер лениво треплет края палатки, заботливо пригревает сквозь непромокаемую ткань улыбчивое солнце, а нас ласково зовут в столовую на завтрак. Время – 10 часов утра. Ненавязчивой истомой ноют герои вчерашнего дня – ноги, неспешно путаются мысли в расслабленной голове. Сегодня нам не надо ни-ку-да.
Вообще ситуация неоднозначная – мы вроде как задачу максимум уже выполнили, и по большому счету можем неспешно собираться домой. Но наши товарищи сегодня только должны начать охотиться, и впереди у них целая неделя времени в запасе.
Поэтому, посовещавшись, мы решили потратить внезапно придавившее нас собой свободное время хоть с какой-либо пользой – заняться охотой на медведя, рыбалкой и сбором золотого корня (вещь! – всем рекомендую). Конкретно данный день решили провести с удочками в руках – и, посетив примерно в двух километрах вниз по реке от лагеря небольшой, но очень живописный плес, стали счастливыми обладателями двух килограммовых гольцов. А значит вечером (понятное дело, после бани) – уха! Как известно, уха от рыбного супа отличается наличием на столе огненной воды, которую в терапевтических дозах употребили и мы, под душистую похлебку.
Следующий день (само собой, такой же солнечный, как и все предыдущие) решили посвятить медведю. Все же хоть сейчас только начало охоты на него – август – и шкура еще не очень кондиционная, терять впустую возможность такой охоты было бы безумием. Тем более, что у Никиты на днях ожидалось 18-тилетие, и ему очень хотелось получить такой подарок – поучаствовать в охоте на русского царя зверей.
И вот, взобравшись в километре от лагеря на обзорную точку, с которой можно было видеть окрестности вокруг на много километров, мы провели весь день в непрерывном биноклевании.
Чай, книжка, пейзажи, свежая спелая шикша, чистейший воздух – вот оно, счастье!
Медведей видели, но довольно далеко и не выдающихся по размерам.
Вечером, традиционно, баня, по 100, приятное общение. Проверка и зарядка карабина, и глубокий девятичасовой сон…
Вышедшие на связь товарищи сообщили, что Антон уже добыл свой трофей, у Вадима же не очень ладится стрельба, и он продолжает попытки. Ну, а мы поэтому… продолжаем отдыхать дальше.
(Окончание в ближайшем номере)
