Статьи

Продолжая разговор о снежных баранах, следует остановиться на одной изолированной популяции, которая с давних пор вызывает интерес у охотников всего мира. Речь идет о путоранском баране, о подвиде Ovisnivicolaborealis(Eschscholtz, 1829).   Что касается внешнего вида животного, то он мало чем отличается от других снежных баранов, разве что в среднем несколько тяжелее. Длина тела – 150-180 см. Животное средних размеров, имеет относительно массивное телосложение, ноги довольно толстые и короткие. Самцы с мощными рогами, свернутыми в виде улиток, у самок они небольшие, изогнутые дугообразно. Масса взрослых самцов достигает 100 кг, взрослых самок – 60-65 кг. Зимний мех очень густой, длинный и плотный. Общая окраска спины и боков бурая, низ желтовато-белый. Отделившийся от основного ареала более тысяч лет назад, баран не стал обладателем каких-то особых, выразительных черт, отличающих его от прочих снежных баранов. Наверное, прежде всего нужно заметить, что путоранский баран отнесен специалистами к редким подвидам (III категория) и занесен в Красную книгу. Хотя на сегодняшний день он вряд ли является угрожаемым. Дело в том, что с 1984 г., когда это животное стало охраняться в Путоранском республиканском заказнике (в 1988 г. преобразован в Государственный природный заповедник «Путоранский» с одновременным увеличением площади более чем в 5 раз) численность барана заметно увеличилась. Логично было бы задаться вопросом: а почему вообще она уменьшалась? Антропогенная нагрузка на барана, по-видимому, не могла быть высоой – он обитает в труднодоступных участках гор со скалистыми выступами, которые используются им для отстоя, и горными тундровыми пастбищами на высотах до 1700 м н.у.м. Животное отдает предпочтение местам с неглубоким снежным покровом, позволяющим достаточно уверенно находить корм и свободно передвигаться в зимний период. Излюбленные места обитания – террасы у границы леса с отвесными скалами. Зимой животные спускаются на облесенные террасы, но при многоснежье поднимаются на плато. По данным, представленным целым рядом исследователей, на снижении численности могло сказываться периодическое глубокоснежье и недостаток предпочитаемых пастбищ, мог повлиять рост численности их главных природных врагов – волка и росомахи. Возможно, свои «пять копеек» внесли носовой овод, кровососущие насекомые и прочие паразиты и болезни. Но самым существенным фактором оказался все же выпас летом на пастбищах снежных баранов стад домашних оленей. При этом пастухи в значительном количестве отстреливали баранов на мясо. Было четко отмечено: там, где прекращали выпас домашних оленей, отмечался рост численности баранов. Совершенно бесконтрольным был и отстрел баранов работниками многочисленных изыскательских отрядов. В результате к концу 70-х гг. прошлого столетия численность путоранского барана составляла всего 800-850 особей. В конце 70-х гг. домашнее оленеводство оказалось оттесненным с плато Путорана дикими оленями, избравшими его в качестве места для зимовки. И по оценке специалистов, количество животных возросло почти вдвое – до 1400 особей (1977 г.). После образования заказника был проведен полномасштабный учет путоранского барана, показавший, что поголовье возросло до 3578 особей! С этого времени считается, что эффективная численность популяции превысила уровень, обеспечивающий условия для долговременного ее выживания. Исследованиями в начале 1990-х гг. выявлен дальнейший рост численности в ряде основных мест обитания вида. К 1995 г. она составила 5500 особей. С новым веком и тысячелетием рост численности продолжился, в 2002-2003 гг. ориентировочно популяция увеличилась до 6000-6500 особей. Хочется обратить внимание на один момент, касающийся заселенности территорий этими животными. В прошлом баран довольно широко населял северо-запад Среднесибирского плоскогорья – Путоранские горы и окружающие их возвышенности. На севере граница ареала проходила по крутому северному уступу плато Путорана (70°30' с.ш.); на юге по широте Северного полярного круга (66°30' с.ш.), на западе по водоразделу рр. Пясина и Хантайка. А вот восточная граница не имела четких очертаний, поскольку в зоне сглаженной формы рельефа поселения снежного барана имели очаговый характер и условно границей можно рассматривать лишь меридиан 100° в.д. То есть бараны заселяли площадь порядка 200 тыс. кв. км. К 60-70-м гг. текущего столетия ареал сократился в 2-2.5 раза и ограничивался наиболее возвышенной и центральной частью плато. В центре этой территории на площади 20.8 тыс. кв. км и было сосредоточено основное поголовье популяции с плотностью населения 3.3 особи/100 кв.км. На периферии ареала на площади 58 тыс. кв. км распространение было дисперсным, и плотность населения не превышала 0.11 особи/100 кв.км. Если в 70-х гг. прошлого века ареал составлял порядка 60 тыс. кв.км, то в настоящее время занимает около 120 тыс. кв. км и имеет тенденцию к дальнейшему расширению. Распространение мозаичное и носит ленточно-прерывистый характер, приурочено к отдельным участкам многочисленных долин плато. Выявлено всего 12 группировок снежного барана, численность в которых превышает 100 особей (обычно животные держатся стадами по 5-20 голов). Сосредоточены они в основном в бассейнах рр. Делочи, Дулук, Холокит и ряда других. По-видимому, из-за особой требовательности барана к местам обитания расширение ареала происходит не особенно активно и на разных участках очень неравномерно. В то же время значительные вполне пригодные для обитания этого подвида площади остаются до настоящего времени не заселенными (долина оз. Харпича, низовья р. Гулями и другие), и такой территориальный консерватизм остается непонятным. Хотя хорошо уже и то, что есть, куда расти. Тем более, что ученые высказывают предложение о расселении барана на Урале. В пределах Путоранского заповедника находится 28% площади современного ареала и свыше 40% численности подвида. Причина увеличения численности, по-видимому, не столько в усилении охраны барана, сколько в труднодоступности мест его обитания, что при сокращении геолого-разведочных работ и серьезном удорожании вертолето-часа в последние годы не могло не сказаться на позитивной динамике роста поголовья. Тем не менее, повторюсь, легальная охота на него запрещена за исключением тех случаев, которые оговорены в законодательстве (отстрел в научных целях и иных). Именно таким образом были добыты животные, пять из которых попали в Книгу рекордов SCI. В течение 90-х годов прошлого века было проведено 18 официальных охот на путоранского барана.  Абсолютный рекорд SCI принадлежит Хуссейну Голабчи, добывшему снежного барана в августе 1995 г. в Путоранах. Характеристики трофея: длина левого рога – 91.1 см (35 7/8 дюйма), длина правого рога – 91,8 см (36 1/8 дюйма); обхват левого рога у основания – 35,6 см (14 4/8дюймов); обхват правого рога у основания – 35,9 см (14 4/8 дюйма), обхват левого рога на 1-й четверти длины – 33 см (13 2/8 дюйма), обхват правого рога на  1-й четверти длины – 33 см (13 2/8 дюйма). Количество баллов – 164 1/8. Последние годы охоты на этого барана легально не проводились. Среди  опубликованных Книгой рекордов SCI отсутствуют трофеи, зарегистрированные  на российских охотников. Сравнительно недавняя экспедиция Сергея Горшкова на плато Путорана с целью фотосъемки баранов наткнулась на требуху свежеострелянных животных, за которыми браконьеры прилетали, судя по всему, на МИ-8. Понятно, что таких браконьеров не интересуют трофейные качества зверя, поскольку ни один клуб не зарегистрирует незаконно добытый трофей. Их цель – мясо, а потому убивают скорее всего самок. На охрану баранов в ближайшие годы государство, по понятным причинам, не потратит лишней копейки, и единственной преградой для браконьеров останется труднодоступность мест обитания. В то же время материально заинтересованных охотхозяйств в пределах ареала путоранского барана (вне заповедника) нет из-за откровенной консервативности природоохранной политики государства. Хотя именно такой механизм восстановления численности полорогих прекрасно продемонстрировал, например, на Юрий Матисон на Памире.

Идея побеседовать с Николаем Смирновым, охотником и видеооператором, автором множества документальных фильмов об охоте возникла уже давно. Во-первых, потому что это действительно стоящие фильмы, показывающие охоту такой, какая она есть. А во-вторых, потому, что съемки фильмов об охоте не менее азартны, чем сама охота, но при этом намного труднее и требуют от автора профессиональных умений охотника, знаний зоолога и мастерства видеооператора.     «Магия настоящего САФАРИ»: Николай, когда смотришь Ваши фильмы об охоте, то видно, что они сняты человеком, который глубоко все это понимает. Как Вы стали охотником? Николай Смирнов: Я родился и вырос в Москве. У меня был друг, отец которого работал охотоведом. И однажды весной он позвал нас на охоту. Это была охота с подсадной. Дали ружье, объяснили, что делать, и вот там я добыл своего первого селезня. Мне было лет пятнадцать, все происшедшее запомнилось очень ярко, и охота захватила меня. «МН САФАРИ»: Любимые охоты? Н.С.: Сложно выделить что-то одно. Среди российских до недавнего времени очень нравилась охота на медведя с подхода на овсах. Именно с подхода. Ходовая охота, опасная, интересная, увлекательная! Мне хочется как можно ближе подойти к зверю. Можно сделать и дальний выстрел, но тогда нет драйва. Знаю хозяйства, где засевают овсом полосы по 500-700 метров, а посередине оставляют дорожку, засыпанную песком. Ты идешь по ней и осматриваешь поле по сторонам. Заводит! Не люблю загонные охоты, вышки, лабазы. Мне очень нравятся лось на реву, олень на реву, то есть охоты, где результат зависит от собственного умения. Здесь ты сам выманиваешь зверя, он идет к тебе, на твой голос, и ты понимаешь, что сумел обмануть его! Для фильмов мне приходится подманивать зверя как можно ближе и съемки заставляют учится чувствовать ситуацию, чувствовать зверя: когда потрещать нужно, когда манить. Подстраиваясь голосом под молодого быка. Недавно с одним охотником ездили в Кострому, и я выманил шесть быков! Он от неожиданности даже не выстрелил, а я успел снять 45 секунд, пока лось не скрылся. «МН САФАРИ»: Как получилось, что вы стали снимать фильмы? Н.С.: Я начал снимать в 98-99 годах. Сначала хотелось сохранить моменты охоты для себя, чтобы потом еще раз посмотреть и пережить это. Потом стал пробовать снимать не только сам выстрел и добытых животных, но и людей, и животных в природе, чтобы передать всю атмосферу охоты. А дома из этих кусков монтировал фильмы. Поначалу это увлечение не было бизнесом. Когда уже кое-что стало получаться, мне позвонил Олег Малов, который тогда был фактически главредом «Российской охотничьей газеты», и попросил помочь смонтировать фильм Никите Михалкову, снятый его оператором Элисбаром Караваевым. Они ездили в Танзанию к известному аутфиттеру Зденеку Вагнеру. Охотились и снимали. Я удивился: кто такой я, и кто Михалков! Не знаю, может, у них не было времени этим заниматься или еще что. А я в то время очень хотел попробовать сделать на телевидении передачу об охоте. В общем, полтора месяца мы монтировали фильм, вылизывали каждый кадр, чтобы не ударить в грязь лицом. Пилотную версию смотрели Добродеев, Ястржембский и Элисбар и решили через месяц запустить передачу на ТВ. В итоге же все это ничем не кончилось, но здорово простимулировало нас лично. Я решил, что на телевидении свет клином не сошелся. На рынке тогда практически не было фильмов об охоте. Вот этим и нужно заниматься! Мы зарегистрировали собственную фирму, студию Nick’sHoliday, получили торговый знак и стали выпускать фильмы под общим названием «Патронташ странствий», продавая их через охотничьи магазины. Сначала это были видеокассеты, а потом DVD. Но сейчас заниматься продажами фильмов через магазины все сложнее из-за пиратского распространения их через интернет. И я все больше работаю с частными заказчиками. «МН САФАРИ»: Во время съемок в Вас борется охотник и оператор? Н.С.: Я сразу понял, что это несовместимые вещи. Хотя… у меня были такие попытки. Решил, что с вышки можно одновременно стрелять и снимать. Поставил камеру на штатив, жду. Выходит секачик небольшой, я тихонечко включаю камеру, она снимает. Выцеливаю, приготовился стрелять, …а краем глаза все-таки в монитор, и вижу, что кабан выходит из кадра! Тьфу! Кладу ружье, потихонечку навожу камеру. Ага, в кадре. Прицеливаюсь, а он… опять уходит. Идет, идет, остановился, я снова подвожу камеру, собираюсь стрелять, а он перебегает. Сделал самый широкий угол на объективе, выцелил в лоб. Добыл. И снял. Но назвать это ни охотой, ни съемкой не получается. «МН САФАРИ»: Сколько на данный момент сделано фильмов? Н.С.: В продаже около 20 из серии «Патронташ странствий», но на самом деле снято значительно больше. Как я уже сказал, в основном мы работаем с частными заказчиками, которые хотят иметь фильм именно о своей охоте. «МН САФАРИ»: В каких регионах Вы снимаете? Н.С.: Я раз сорок бывал на горных охотах в самых разных регионах. Наверное, столько же раз снимал в Африке. Работал в Австралии, Исландии и многих других странах. «МН САФАРИ»: Расскажите про горные охоты. Какой регион нравится больше всего? Н.С.: Наш Кавказ! Красивейшие горы. Конечно они не самые сложные для восхождений, в них обитает всего несколько видов горных копытных, но присутствует особая энергетика, что-то такое, что затрагивает лично меня. «МН САФАРИ»: В каких горах Вы снимали? Н.С.: Много раз на Кавказе, раз шесть на Алтае, в Таджикистане, Непале. В Казахстане очень понравилось. Бывал там несколько раз – хороших козерогов добыли с рогами метр сорок и метр сорок пять. Но больше всего поразил Чарынский каньон – очень похожий на американский Гранд Каньон! Древний трехсотметровый обрыв с фантастическим рельефом, с реликтовыми растениями. В Киргизии был раз десять-пятнадцать. Часто ездили туда на охоту к моему другу – Александру Барыкину, главе местного общества охотников и рыболовов. Хорошее хозяйство, хорошие угодья. Но года два назад он погиб во время схватки с бандитами (подробная статья об этом происшествии публиковалась в журнале «Сафари» №4/2014 – прим. ред.). Очень интересный мужик был, великолепный охотник и знаток гор. Помню, заберешься на высоту, сидишь в палатке, а он вспоминает разные случаи в горах: как следы снежного человека видел, как барсов отлавливал для зоопарков. Великолепно знал горы, знал животных, где они водятся, как поймать, чтобы не навредить. Рассказывал, что барсу, попавшему в ловушку, накидывал телогрейку на голову, и тот не сопротивляется, делай с ним, что хочешь. Когда трагедия произошла, мы как раз к нему должны были ехать, охотиться на барана Марко Поло. Вот так. Сашка в фильмах у меня остался. В Пакистане был три раза. Почти всю страну проехали. Тяжелые охоты. Горы тяжелые, много опасностей. Мы, похоже, были первыми из русских, кто осваивал Карачи. Уехали, а через две недели там началась стрельба. Интересная страна, но больше не хочу туда ехать. Во время последней поездки прямо перед нашим приездом там расстреляли автобус с английскими туристами. «МН САФАРИ»: Где еще бывали? Н.С.: Камчатка, Магаданский край. Магаданская область мне больше, чем Камчатка, понравилась, уникальный край! Он более российский, более суровый, что ли. Честно говоря, мне вообще Россия намного больше нравится, чем какие-то другие страны. Вот только отношение к природе у нас… Обидно бывает... В Африке ни одной бумажки не найдешь брошенной. Весь мусор складывают в машину и потом сжигают. А у нас… Охотились под Владивостоком на медведя, на изюбря – это же ужас, какие там свалки! Как это можно?! А ведь чисто не там, где убирают, а там, где не мусорят. «МН САФАРИ»: Приходилось участвовать в необычных охотах? Н.С.: Несколько раз ездил в горы с лучниками. Однажды неделю лазили по горам, подводили клиента раз восемь к разным стадам на 35-40 метров. Шикарные кадры получились, но лучник этот так ни разу и не попал. А из ружья в это же время трех штук взяли. За все время таких охот при мне только раз в кабана попал охотник. И тот со стрелой ушел за километр. Нашли зверя только на следующий день, протухшего. После этого я стал противником охоты с луком. Нет, это не мое. «МН САФАРИ»: На каких высотах приходилось снимать? Н.С.: В Киргизии поднимались на пять шестьсот, в Таджикистане на пять двести. Вообще я высоту начинаю ощущать уже после четырех тысяч. И к охоте в горах нужно подходить очень ответственно. Здесь все должно быть экстракласса: одежда, экипировка, оружие. И очень важна физическая подготовка. Если ее нет, хороший трофей, скорее всего, не добудешь. В Гранитогорском охотхозяйстве, в Казахстане, проводники выводят охотника стадо. До зверей – четыреста метров (для гор это нормальная дистанция). Ветра нет, условия идеальные. Великолепный козерог лежит – я никогда такого не видел! – мировой рекорд, я думаю. Охотник целился минут сорок, а потом – бам… и мимо. За день до этого он упал с карабином, а оптику пристрелять поленился. Стали пристреливать после неудачной охоты – пуля на восемьдесят сантиметров уходит! Спрашиваю: «Ну почему ты не пристрелял после падения?!» А он: «Я был уставший». В принципе, для «холодной пристрелки» есть лазерные патроны. Берешь под свой калибр и проверяешь, сбилась оптика или нет. «МН САФАРИ»: А что еще можно сказать о высоте? Н.С.: Я заметил, что в разных горах по-разному дышится, и на разных высотах начинает «колбасить». Мне на Кавказе дышится хорошо, а в Пакистане и Непале на таких же высотах хуже. Скажу, наверное, банальные вещи, но которыми не стоит пренебрегать, – организм быстрее адаптируется при постепенном наборе высоты. Были на охоте в Таджикистане, до лагеря добираться 400 км – это 21 час пути. А ребята решили на вертолете. Я пытался объяснить, что не нужно этого делать, но навязывать свое мнение не стал. Лагерь на высоте 4200 метров. Мы приехали, день адаптировались. Потом они прилетели. И у меня на глазах человек вышел из вертолета, вдохнул и упал в снег. Его в вертушку и вниз. Вот и вся охота. В другой раз в Киргизии без должной акклиматизации у одного из клиентов случился отек легких. Пришлось его срочно эвакуировать. Поэтому к горам нужно готовится. Укреплять мышцы, дыхалку. Хотя, с другой стороны, как ни бегай здесь по лестницам, все равно не известно, как поведет себя организм на высоте. «МН САФАРИ»: Вы сами как готовитесь? Н.С.: Бывает, что меня приглашают на съемки неожиданно, а кроме того мой рюкзак с аппаратурой весит от двадцати пяти до тридцати килограммов, и я должен быть всегда в рабочей форме. Поэтому стараюсь бегать два раза в день – утром и вечером. «МН САФАРИ»: Есть какие-то особенности работы оператора на горных охотах? Какие моменты нужно снять? Н.С.: Если фильм для частного заказчика снимается – это одно, если материал для фильма об охоте – другое. Нужно показать всю красоту охоты, красоту гор, красоту животных, как подкрадываешься, как проходит пристрелка, само собой, охоту, результативные выстрелы. Кроме этого в своих фильмах мы пытаемся дать полезные советы для тех, кто захочет пойти в горы. Конечно, мы не все знаем, но все-таки опыт уже достаточно большой и какие-то элементарные вещи мы можем посоветовать. «МН САФАРИ»: Например? Н.С.: Вот важная вещь – как сохранить трофей, если едешь именно за ним? Ведь в не очень хорошем лагере трофей могут попросту испортить. И процесс первичной обработки желательно контролировать лично, уж если не хочется разделывать самому. Проследить, чтобы засыпали солью, как надо, чтобы сохранились реснички на глазах и т.д. «МН САФАРИ»: Кульминация фильма – это выстрел? Н.С.: Конечно, это выстрел! «МН САФАРИ»: А что важнее показать: эмоции охотника, нажатие на спусковой крючок, момент попадания? Н.С.: Нужно пытаться снять все: как человек стреляет, и нажатие на спуск, и само попадание в цель. Но, если честно, кое-что можно подснять специально или смонтировать. Скажем, использовать моменты с пристрелки. Но это уже наши режиссерские приемы. На охотах все бывает очень по-разному, я все время меняю ракурсы. И, наверное, один из самых выигрышных – съемка через плечо охотника. А вообще, надо делать фильм так, чтобы зритель не уставал его смотреть, не отходил покурить, попить чайку, чтобы фильм держал. Если это так, то можно сказать, что фильм получился. «МН САФАРИ»: Когда снимаешь – переживаешь происходящее, как охотник? Н.С.: Конечно, переживаю! Пытаюсь поддержать в случае промаха. «МН САФАРИ»: Какими были самые тяжелые, самые опасные съемки? Н.С.: В тяжелую ситуацию мы попали на Кавказе, в Архызе. В середине мая собрались на охоту на тура. Поднялись в горы, поставили палатки, где-то на трех тысячах метрах. На второй день началась буря. Ветер более 30 м/с, метель, не видно ничего. Хорошо помню эту ночь – ветер рвет палатки. Просыпаешься в минуты затишья от неожиданной тишины, от того, что палатки перестали дрожать. Утром вылезли – снега больше метра, и ветер по-прежнему ревет. Какая уж тут охота! Все бросили, взяли только оружие и аппаратуру и около суток спускались вниз к базовому лагерю, проваливаясь по пояс в снег. Вот это и снял: красоту природы и ветер. В другой раз здесь же в Архызе, попали в сильнейший дождь. Нужно было срочно уезжать, и когда переезжали через реку, наш ГАЗ 66 понесло. Машина поплыла! И мы в ней! Хорошо, что зацепились и смогли выбраться. Сложная и очень тяжелая была поездка на север Пакистана. Это Гималаи, а еще севернее – Каракорум. В этом регионе находятся несколько знаменитых восьмитысячников – К2 и другие вершины. Поездка продолжалась 18 дней. Несколько раз попадали в камнепады, которые перекрывали дороги. В горы поднимались с яками и носильщиками. Один раз чуть не сорвались с ледника. Добыли козерога. Была еще лицензия на голубого барана, но начались метели, пришлось возвращаться. «МН САФАРИ»: Какими были самые интересные охоты в горах? Н.С.: Когда удалось увидеть и даже снять… снежного барса! Вообще я видел барсов дважды – в Киргизии и на Памире. В Киргизии зверь долго шел по склону – метров восемьсот. Так интересно было наблюдать! Но для съемки далековато. На Памире в Таджикистане это произошло в последний день охоты. Уже взяли двух баранов Марко Поло, оставалась лицензия на козерога. В самом конце дня в бинокль заметили стадо козерогов. Поставили трубу и разглядели барса (!) километра за два. Мне очень хотелось попробовать рассмотреть его получше. Все-таки редкость такая! Я стал уговаривать клиента попробовать подобраться поближе – вдруг удастся снять. И мы поехали. Барс, конечно, нас заметил. Но я успел снять секунд двадцать – как он уходил. Вот так и запомнил, как барс спускается, останавливается, смотрит на нас и уходит. Мы подошли к тому месту где он был, и нашли там задранного ягненка. Эти двадцать секунд для меня очень ценные. А потом кто-то из нас посмотрел вверх, а там козероги, потихоньку поднимаются. Причем, среди них были очень хорошие. Приняли решение стрелять и с 874 метров добыли козерога! Получилось, что барс привел нас к козерогу. Я пока все это снимал в спешке скинул перчатки, и руки так окоченели, что ничего уже не чувствовали. А вскоре солнце село и ударил мороз. Был просто пронизывающий холод, я так замерз, как ни замерзал никогда. «МН САФАРИ»: Какой самый дальний выстрел? Н.С.: Об одном из самых дальних, я только что рассказал – 874 метра. Козерога добыли из Блазера .300 UltraMag. А самый дальний выстрел был сделан из Prechtl (подробно об этой винтовке см. №7/2015 – прим. ред.). С 980 метров добыли хорошего трофейного барана Марко Поло с рогами 61 дюйм. «МН САФАРИ»: Для Вас, как для охотника, важна трофейная ценность добычи? Н.С.: Для меня важнее сама охота. Нет, я не скрою, конечно, хочется добыть хороший экземпляр. Но я не гонюсь за этим. А сейчас для меня самый главный трофей – это хороший фильм, фильм, которым я сам удовлетворен. Но я прекрасно понимаю и трофейных охотников. Это тяжелый труд и настоящая охота.

Итак, вы оказались в точке прилета и начала вашей экспедиции, но торопиться с началом охоты не следует, ведь все испытания начнутся именно в момент подъема в горы, а вы устали с дороги, сменили часовой пояс, изменили привычной прием пищи и воды. Поэтому, если это возможно, запланируйте первые 1-2 дня посвятить осмотру достопримечательностей, общению с местным населением, отдыху в общем. Но при этом не забываем, что алкоголь и кальян перед горной охотой противопоказаны, а прием витаминов, адаптогенов и т.д., который начали еще дома, необходимо продолжать. Все это и будет для вас акклиматизацией – лучшим из всех известных способов предотвратить высотную болезнь.   Научно доказано, что в среднем человеческий организм нуждается в 1-3 днях адаптации, чтобы привыкнуть к изменению высоты. Охотник, который не уделил акклиматизации на новых высотах достаточного времени, имеет самый высокий риск развития горной болезни. На уровне моря концентрация кислорода в воздухе составляет около 21%, а атмосферное давление 760 мм ртутного столба, но по мере увеличения высоты атмосферное давление снижается, воздух становится более разряженным, и на высоте около 5500 м с каждым вдохом человек получает примерно половину обычного количества кислорода. Чтобы компенсировать нехватку кислорода, вы вынуждены дышать чаще, а ваше сердце должно биться значительно быстрее, но даже такая интенсивная работа организма не позволяет достичь той концентрации кислорода в крови, которая присутствует на уровне моря. Поэтому примерно у 20 % людей при быстром (менее 1 дня) подъеме на высоту от 2700 м развиваются симптомы горной болезни, которая может проявиться в различных формах. Факторами риска при развитии высотной болезни являются: высокая скорость подъема, абсолютная высота, чрезмерные нагрузки, инфекции дыхательных путей, хронические заболевания сердца и легких. Кроме того, у человека, однажды испытавшего приступ высотной болезни, остается некоторая предрасположенность к ней, но в целом чувствительность разных людей и даже одного человека в разные периоды жизни может значительно меняться. Гипоксия (недостаток кислорода в организме) приводит к накоплению жидкости в клетках человека, что составляет суть – патофизиологическую основу высотной болезни. Чаще всего наблюдается ОСТРАЯ ГОРНАЯ БОЛЕЗНЬ (ОГБ), которая проявляется через 6-12 часов и может возникать уже на высоте 2000 м. Острая горная болезнь характеризуется следующими симптомами: головной болью, усиливающейся в положении лежа или при наклоне, головокружением, ощущением «легкости в голове», повышенной утомляемостью и сонливостью, одышкой, тошнотой, отеками, сердцебиением, нарушениями аппетита и сна. Симптомы (ощущения человека) могут усиливаться при физической нагрузке. Острая горная болезнь обычно проходит сама в течении 72-96 часов. ВЫСОТНЫЙ (ВЫСОКОГОРНЫЙ) ОТЕК ЛЕГКИХ (ВОЛ)– более редкое, но очень серьезное осложнение. Развивается обычно спустя 48-72 ч после пребывания на высоте или быстрее, например, после быстрого подъема на высоту более 2700 м. Часто развитию высотного отека легких предшествует острая горная болезнь. Риск развития этой формы высотной болезни выше у тех, кто долгое время находился на большой высоте, затем на короткое время спустился вниз и снова поднялся на высоту – ситуация типичная для горного охотника, выслеживающего или преследующего барана. Кроме симптомов, присущих острой горной болезни, при этом проявляются укорочение дыхания, нарастающая одышка, утомляемость, вплоть до слабости, раздражающий кашель с розовой мокротой или без нее. Другими признаками высотного отека легких являются увеличение частоты дыхания (более 20 раз в минуту), увеличение частоты сердечных сокращений (более 90 ударов в минуту), повышение температуры тела выше 38 градусов, посинение губ и кончиков пальцев, слышимые хрипы в груди при дыхании. Еще одной формой высотной болезни является ВЫСОТНЫЙ МОЗГОВОЙ (ЦЕРЕБРАЛЬНЫЙ) ОТЕК (ВЦО). Обычно ему предшествуют симптомы острой горной болезни, которая не разрешается в течении 72-96 часов. Он присутствует в той или иной степени при любой форме высотной болезни и характеризуется кроме признаков острой горной болезни следующими симптомами: постоянной головной болью, не поддающейся лечению анальгетиками, спутанностью сознания и потерей ориентации, сонливостью, плохой координацией движений при выполнении простых задач, слабостью и утомляемостью, нечетким зрением и двоением в глазах, нарушением походки, покачиванием при стоянии с закрытыми глазами, посинением губ, кончиков пальцев, хрипами при дыхании. Тяжелый отек через несколько часов может закончиться потерей сознания, комой и смертью. Все приведенные формы высотной болезни – это единое состояние, в котором может преобладать один или другой компонент. Довольно часто высотная болезнь сопровождается кровоизлияниями в сетчатку глаз. В некоторых случаях это может наблюдаться уже с высот более 2700 м, а при подъеме выше 5000 м это обычное явление, которое протекает бессимптомно и проходит без последствий. Кровоизлияния в области ногтевого ложа и носовые кровотечения на высотах менее 5000 м редки. Периферические отеки ног, рук или лица могут быть связаны как с высотой, так и с физической нагрузкой. Они не столь опасны, как другие формы высотной болезни, но раздражают и причиняют неудобства, например, привычная обувь, наручные часы или кольца могут стать тесными и вызвать образование потертостей. Влияние горных условий на человека сопряжено не только с изменениями высоты его нахождения, но и с другими факторами – воздействием ультрафиолетового излучения, ветра, осадков, температуры и прочее. Так низкая внешняя температура, как и ветровая нагрузка, усиливает обмен веществ, в результате увеличивается потребление кислорода и, как следствие, усугубляется кислородное голодание тканей. Поэтому проявления высотной болезни в разных горных провинциях неоднотипны. Для уменьшения последствий указанных отрицательных воздействий решающее значение имеет не медицинская составляющая горных охот, а экипировочная, касающаяся используемой охотником одежды, обуви, защитных очков и кремов, а также характеристик бивачного снаряжения (палаток, спальных мешков, горелок и прочего). Но вернемся к медицинской части нашего вопроса. Как правильно вести себя обнаружив у себя или своих спутников приведенные выше начальные признаки высотной болезни? Прежде всего, уменьшите скорость подъема, а лучше не продолжайте подъем по крайней мере до тех пор, пока не пройдут возникшие симптомы острой горной болезни. Не паникуйте, и не совершайте необдуманных поступков, хотя недостаток кислорода в окружающем вас воздухе не будет этому способствовать. Попытайтесь организовать получасовой отдых в наиболее безопасном для этого месте, снимите оружие, рюкзак, наблюдательные приборы и примите удобное положение, выпейте немного теплого чая. Когда неприятные ощущения пройдут, возобновите движение с осторожностью, контролируйте дыхание. Правильное контролируемое дыхание при передвижении в горах вырабатывается долго, но освоив его, вы сможете снизить утомляемость, увеличить выносливость и километраж переходов, ваше внутреннее самочувствие при переходах станет лучше. Но с сожалением должен сообщить, что правильное дыхание – навык, вырабатываемый сугубо индивидуально, а общие рекомендации по его освоению приводить бессмысленно. При планировании суточного, а тем паче более длительного маршрута следует исходить из расчета, что общая нагрузка на подготовленного охотника не должна превышать 22-25 кг, а протяженность суточного перехода в горах при нерезко пересеченной местности и скорости движения 2 км в час должна составлять не более 15 км. При этом для сохранения сил и работоспособности малые привалы при крутизне подъема 12 градусов следует делать каждые 35-40 мин. При крутизне подъема 12-20 градусов привалы делают каждые 30 мин, а при 20-30 градусах – через каждые 20 мин. Кроме того, для восстановления нормального ритма дыхания и сердцебиения при крутых подъемах делают остановки на 2-3 мин, каждые 10-15 мин. Другим способом планирования маршрута в горах при перемещении по склонам с крутизной свыше 12 градусов может быть расчет по разнице высот, т.е. по вертикали. Так при подъеме она примерно равна 300-350 м в час, а при спуске 600-700 м в час. Большие привалы следует планировать перед наиболее трудными подъемами. Наряду с планированием маршрута, контролем дыхания и другими мерами, приведенными выше, контроль скорости подъема – наилучший способ избежать высотной болезни. Вот, что нам рекомендуют современные руководства по горной медицине – подниматься медленно в течении 2-х дней от уровня моря до высоты 2500 м, затем по одному дню на каждые 600 м. При этом для ночного сна необходимо выбирать высоту, превышающую уровень предыдущего ночлега не более, чем на 300 м. То есть даже если вы поднимались в течении дня на высоту более, чем 300 м, перед сном вернитесь вниз так, чтобы вы спали не выше 300 м, чем накануне. Выполнение данных рекомендаций охотником, а не туристом или альпинистом едва ли возможно в силу того, что решение о месте и высоте установки базового лагеря принимается не лично охотником, а высота, скорость, направление и другие обстоятельства передвижения в горах зависят от десятков причин, также плохо прогнозируемых. Понятно, что все обстоятельства, возникающие на горной охоте, предусмотреть невозможно, но стремиться к достижению оптимума и снижению частоты случайных событий необходимо. Физическая тренировка и опыт предыдущих восхождений не предохраняют ни от одной из форм высотной болезни, хотя позволяют выполнять более значительную физическую работу при меньшем потреблении кислорода. В течении первых нескольких дней следует избегать больших физических усилий, однако постельный режим менее полезен, чем умеренная физическая нагрузка. Поскольку индивидуальные пределы устойчивости к нагрузкам различны, каждый охотник должен определять какую скорость подъема он может выдержать безболезненно. Обычно горные охоты бывают индивидуальными, но если принимают участие несколько охотников, скорость передвижения в группе устанавливают соответственно возможностям наименее выносливого участника коллектива. Усиленное дыхание сухим воздухом на высоте и физическая нагрузка способствуют потерям воды. Обезвоживание организма в сочетании с недостатком кислорода ведет к ухудшению состояния. Поэтому режим потребления воды для горного охотника жизненно важен. Рекомендовано употребление воды в больших количествах, чем обычно. По крайней мере, оно должно составлять не менее 4-6 литров в день. При этом потребление соли необходимо ограничить для предотвращения отеков. Алкоголь и курение, по-видимому, усугубляют проявления острой горной болезни, в то время как частый прием легкоусвояемой пищи (углеводы, джемы, крахмал) повышают устойчивость к высотной болезни и рекомендуются к частому употреблению в течении нескольких первых дней пребывания на высоте. Проблема питания в горах очень непроста и требует для своего изложения не один десяток страниц. Краткой рекомендацией будет частое употребление небольшого количества легкоусвояемой, высококалорийной пищи с преобладанием углеводов и растительных белков. Прорыв в этой области был достигнут последние годы в России на стыке медицинского и пищевого производств. Так на основе лечебного питания были созданы продукты практически со 100% усвояемостью на основе растительного белка и углеводов с витаминно-минеральным комплексом. Данные продукты были разработаны для спецпотребителя с высокими физическими и психоэмоциональными нагрузками, осуществляющего активную деятельность в тяжелых условиях природной среды, в том числе в горной местности. Уникальность продукта заключается еще и в сохранении свойств в широком диапазоне температур и удобной форме потребления – компактных батончиках. О положительном влиянии адаптогенов, биостимуляторов, витаминно-минеральных комплексов мы упоминали в первой части статьи, продолжать запланированный курс их приема необходимо и по приезде в горы, а вот о положительном профилактическом влиянии на развитие высотной болезни других групп препаратов мы поговорим в следующей статье. Сергей Руднев, эксперт по сертификации АСС МЧС России

Июньским утром мы были разбужены ржанием лошадей, которых егеря готовили к дороге в горы. Мы в Азербайджане, в районе Исмайлы, на базе зоны Кель Даг и сегодня с американским охотником Дереком Армадио должны выдвигаться в палаточный лагерь для охоты на восточно-кавказского тура. Неожиданно Нариман Зульфигаров, наш старший егерь, сообщает, что нам придется взять еще одного охотника – Роберта Марра. Не прибыл с багажом его карабин. Ну, понятное дело, берем, так как девиз hunters help hunters еще никто не отменял – в конце концов в этой ситуации может оказаться каждый.   Так как в Азербайджане продажа нарезного оружия давно запрещена, мы не смогли обеспечить его нашим карабином. За отсутствием такового решено, что Дерек одолжит ему свой .300 WinMag. Лично я считаю, что семейство .300 – это наилучший вариант для горной охоты, в особенности с полуоболочечной пулей, ничего не имею против .338 LapuaMag, но есть большие претензии к .308 калибру. Что касается остальных трех охотников, то каждый со своими егерями уйдет в свое место охоты, дабы не мешать друг другу. Обычно охотника сопровождают три егеря, и один из них старший в группе. В горах надо всегда слушать егеря он является командиром, даже если ты президент всемирной корпорации и в твоем подчинении 10000 человек. Это ты там старший, а тут будь добр слушать команды-просьбы егеря, который, по большому счету, работает на тебя. Если он говорит: идти, стоять, бежать, сидеть или лежать, а ты хочешь получить результат, забудь, какие у тебя «погоны» внизу и готовься принимать от него команды наверху. С Нариманом я охочусь с 2003 года. Для меня он профессионал высокой квалификации и мастер своего дела. В этом уже убедились многие охотники со всего мира, в том числе и россияне, которых у нас с каждым годом бывает все больше и больше. Некоторые довольно хорошо всем известны – это Валерий Елисеев, Игорь Раевский, Владислав Резник, Игорь Гайдуков, Леонид Палько, Алексей Ким, Сергей Гладкий, Сергей Икренников, Виктор Лихачев, Сергей Ястржембский. Нариману не удалось лично сопровождать Владислава Горба, но этот известный охотник оценил работу егерей на отлично. Все егеря были выбраны Нариманом не случайно, все прошли его школу и знают свое дело превосходно. Иностранных охотников перечислять не буду, хотя замечу, что Златан Ибрагимович назвал Наримана «Маэстро», а это уже о многом говорит. Для старшего егеря важно не только знать повадки зверя, свои зоны охоты и быть авторитетом у своих подчиненных, но также необходимо быть коммуникабельным и где-то дипломатом с охотниками, которых сопровождаешь. Ведь приехавшие (а часто это непростые люди) в большинстве своем не видели таких крутых гор, горного ветра, снега и дождя, мгновенно сменяющихся палящим солнцем. Для них все это может оказаться неожиданным, и следует проявить определенный такт, «не заметить» их неподготовленность. Еще один из плюсов Наримана – честность и скромность, что лично я очень ценю. Кстати, несколько слов о подготовленности гостя к горным охотам. Понятно, что там, где пробежит егерь весом 60 кг, с трудом пройдет охотник весом 85 кг (а то и более). Там, где это необязательно, никто не будет гнать гостя, дадут ему возможность выбрать оптимальный для него ритм движения. Но так бывает не всегда, порой необходимо быстро преодолевать подъемы, спуски, значительные расстояния пешком. В целом физическая подготовка – это один из важнейших моментов, предшествующих горной охоте. Готовиться к горам и вообще к охотам надо обязательно, ни в коем случае нельзя думать, что и так сойдет. Бывает, что егерь чуть ли не умоляет подняться еще на 100 метров и выстрелить в огромного спящего тура, а выдохшийся охотник не может (я бы сказал: не хочет) себя заставить, побороть свое «усталнемогу». В результате вовсе не егерь виноват в том, что в конце концов добывается тур с довольно скромными трофейными показателями. Там, где заканчиваются силы, начинается характер – это факт! Впрочем, для некоторых увлечение охотой – это стимул для поддержания своей физической формы. Я лично знаю охотников, которые из-за охот сбрасывали до 50 кг и более. Второе важное по счету, но не по значению, дело для горного охотника – умение стрелять на дистанции, начиная с 300 метров, и конечно владеть навыками стрельбы под большим углом. Итак, после завтрака наша группа из двух американских охотников, Наримана, его правой руки Саши (Садык), Мушвига (младшего сына Наримана), молодого егеря Адыля и автора этих строк выехала на главные склоны Кель Дага. Стояла сухая, солнечная погода.  Дорога наверх заняла часов шесть, хотя обычно мы едем пять часов до места, где разбиваем палаточный лагерь. На этот раз пришлось продвинутся вглубь ущелья, и только к вечеру удалось добраться до места. Перекусив на скорую руку и поставив палатки, отправились осмотреться. Егеря ушли вперед, мы медленно следовали за ними. Еще раз хочу остановиться на том, что никогда не надо гнаться за егерями, если этого не требует ситуация. Все равно чемпионы тут они, и дыхание у них не собьется, и мышцы ног не забьются молочной кислотой. Надо правильно распределить свои силы, что приходит с опытом – если вы спортсмен, то поймете, о чем я. В кармане всегда имейте небольшую бутылочку с водой, которую обязательно возьмите утром, выходя из лагеря, даже если увидите, что ваш егерь затарился водой под завязку – не известно, где окажитесь вы и егерь в следующий момент в горах. При первой же возможности набирайте воду и пейте, и еще раз пейте, не слушайте чужих советов воздержаться от питья – пить надо обязательно. Даже если вы находитесь в городе, в день надо выпивать до 2 литров воды, не говоря уже о горах. Думаю, протеиновые батончики тоже не будут лишними в вашем кармане или рюкзаке, как и орешки, и сухофрукты. В крайнем случае – банальный «Сникерс». Добравшись до крутого склона и не выходя на его гребень, подошли к Нариману и Саше. Оказалось, они уже увидели туров, и мы начали высматривать среди самых близких к нам трофейного самца. Минут через 40 увидели отличных туров, которые лежали на крутейших склонах, греясь на солнце. Их было не меньше двух с половиной десятков и большинство довольно хороших. Место, где они отлеживались, было не слишком далеко от лагеря, но, чтобы дойти до него, пришлось преодолеть крутой склон и двигаться, ступая на самый край пятки, что не очень удобно, даже если опираешься на «третью ногу» – палку. Отвлекусь от сюжета еще раз, чтобы сказать об экипировке. Палки, надо заметить, очень помогают в горах – это твой верный друг при ходьбе, спуске и подъеме. Но верный друг должен быть деревянным и местным, а не импортным и металлическим, который из верного друга может превратиться в предателя или врага. В горах от дружбы до предательства – полшага, но это важные полшага, поэтому надо отнестись к этому вопросу серьезно. Ботинки должны быть обязательно не новые! Желательно, чтобы они были легкими, непромокаемыми (Gore-Tex) и с прорезиненными подошвами, которые ступают мягко, но железной хваткой цепляются за скальные камни. Ружья и оптика должны быть пристреляны до приезда на охоту, а потом еще и в лагере или по дороге к лагерю. Как-то приехал мой испанский друг, привез новый карабин с новой оптикой и всего 20 патронов вместо разрешенных 40. После корявой пристрелки осталось 5 патронов, а уверенность в точности так и не появилась. На мои вопросы сказал, что карабин с оптикой пристреляли в ружейном магазине в Испании. Трофей он в конце концов добыл, егеря подвели его на 100 метров, но вся охота прошла на нервах. Я считаю, что лучшую горную одежду производит Sitka и Kuiu. Это после того, как увидел в деле экипировку этих фирм. К слову, из нашей группы Sitka была только у меня и Наримана, а не у американцев, как ни странно. Тем временем туры продолжали лежать, а мы решали, что делать. Обойти животных сбоку или зайти сверху не успевали по времени – уже вечерело, да и не факт, что сверху мы сможем их видеть (хотя из практики должен сказать: лучше всегда подходить и стрелять сверху). В результате возникла дилемма: ждать позднего вечера, когда туры пройдут по тропинке напротив нас, и дистанция сократится метров до 200 (но для этого надо подняться выше и ждать там), или стрелять сейчас – на 311 метров. Конечно, стопроцентной гарантии никто не даст, что вечером они пойдут именно так, как мы надеемся, хотя Нариман был почти уверен в этом. Я придерживался того мнения, что стрелять нужно сейчас, если для охотника комфортна эта дистанция. В горах надо обязательно использовать представившийся шанс, так как он может быть только один (хотя у нас в запасе было целых четыре дня, но погода – вещь непредсказуемая, тем более в горах Кавказа). Вопрос был задан Дереку: готов ли он к выстрелу на 311 метров? Нариман пристально смотрел ему в глаза и, казалось, читал его, как рентген. Американец еще раз измерил все в ярдах и уверенно ответил: «It is OK forme». Нариман удовлетворился уверенным ответом, и мы еще раз обсудили, что все правильно понимаем, какого именно тура нужно стрелять. Выбранный рогач, в отличие от других, не смотрел в нашу строну и подставил свой коричневый бок под выстрел. Он мирно лежал, будто на ладони! Нариман, насколько позволила дистанция, определил приблизительный размер рогов – 82-86 см. Трофейные качества удовлетворили обе стороны. Дерек, расправив сошки, начал высматривать тура в оптику. Егеря впились глазами в свои бинокли, я за камерой старался не упустить момент выстрела, хотя солнце слепило немилосердно. Прошла минута, затем вторая… Нариман посмотрел на меня – он явно был озадачен тем, что охотник не стреляет. Я посмотрел на Дерека, и тут он вдруг спрашивает, не отрываясь от оптики: «Can i shoot? (Я могу стрелять?)» Вот она, культура трофейного охотника! Он ждет окончательного разрешения от главного егеря на выстрел, хотя и объект был обозначен и все согласовано. Нариман улыбнулся, я произнес: «Yes». Выстрел .300 калибра, пыль позади зверя и замерший на месте тур – эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Остальные туры вереницей уносятся по диагонали, вправо по склону. Егеря радостно вскрикивают «yes» и «молодец», я поздравляю Дерека.  Тем временем Нариман, внимательно наблюдавший за бегущей группой туров, вдруг берет карабин для Роберта, тихо ждавшего своей очереди. Они в сопровождении Саши поднимаются выше нас. Конечно, если бы Роберт был со своим карабином, то он с Сашей заранее поднялся бы выше и после выстрела Дерека просто ждал бы появления туров на расстоянии 200 метров – именно туда они в данный момент дружно направлялись. Но карабина не было, и это усложнило задачу организатору охоты. Даже после выстрела обычно животное останавливается на секунду и более перед спуском на другую сторону горы, чтобы убедиться, что там спокойно, и тем самым дает шанс охотнику для второго прицельного выстрела. Все внимательно продолжали наблюдать за передвижением туров. Вот они начинают подходить к заветной тропе. Из приближающихся 15 туров пятеро просто с отличными трофейными рогами, которые будет не стыдно повесить на стену. Дистанция – 450 метров и чужой (хотя и пристрелянный) карабин – вот ситуация, в которой оказался Роберт. Я через камеру веду всех 15 туров и говорю Роберту, что первый, второй и третий туры отличные! Каждый из трех дал охотнику по 3 секунды, поочередно замирая перед тем, как скрыться за склоном. Вот уже поднялись остальные рогачи для пересечения склона. Теперь два прекрасных тура дали целых 5 секунд для выстрела – они оказались рядом друг с другом. Охотник выстрелил, и пыль взметнулась между животными. Туры сорвались с места и пересекли склон, уводя за собой остаток стада. Мы конечно расстроились. Но ничего не поделать – это охота. Спустившись вниз, к туру, что, кстати сказать, оказалось совсем не простым делом (не говоря уже о последующем подъеме обратно), увидели прекрасного десятилетнего самца с трофеями в 86 см и базой в 33 см. Отличный результат для горной охоты! После фотосессии егеря взялись за разделку зверя. Несмотря на близость лагеря, до палаток мы добрались уже затемно. Наутро решили, что я Дерек и Мушвик можем спускаться на базу (что мы и сделали), а Роберт с егерями продолжит свою охоту (он добыл тура двумя днями позже и присоединился к ожидавшей его на базе группе охотников с трофеями туров). Спуск под палящим солнцем занял более 6 часов. Кто-то из читателей наверняка подумает, что впечатления человека, участвовавшего в охоте в качестве наблюдателя, существенно слабее тех, которые пережил сам охотник. Не буду спорить – мне не раз приходилось быть и в той, и в другой роли. Но даже, если вы отправитесь на такую охоту лишь наблюдателем, память о ней останется на всю жизнь – поверьте опытному человеку.

Год назад, успешно отохотившись в горах КЧР на центрально-кавказского тура, я пообещал себе, что вернусь "за кубанским туром и серной", "с товарищем" и "чтобы было сложно….". Так вот, забегая вперед, сообщаю, что ВСЕ задуманное и обещанное реализовано!   Итак, по порядку. На эту охоту, к моей радости, мне удалось подбить своего друга и тезку, который решил разделить со мной свою первую горную охоту и я надеюсь, что он об этом сейчас не жалеет. Забронировав (у Подтяжкиных Олега и Алексея через их постоянных партеров в КЧР) охоту почти за год вперед (даже егерей заранее "забукировали"), начали готовиться, да с таким рвением, что почти каждая поездка в охот магазин заканчивалась серьезным опустошением бумажника. Хотелось довести все до идеала, выбрать самые лучшие прибамбасы и приспособы, все предусмотреть и ни чего не забыть… В таком предвкушении мы пребывали весь год, а закончилось все как всегда быстро, поэтому и пишу эти строки, чтобы продлить впечатления.   В назначенный день вылета все понеслось просто молниеносно – утро, работа, бешенный ритм и завершающие рабочую неделю хлопоты, такси в аэропорт, сдача багажа. И вот, наконец, сдав оружие, мы расселись в бизнес зале Шереметьево, я включил камеру и мы подняли за начало предстоящих процессов. Путь из Москвы прошел в неспешных околоохотничьих обсуждениях, со смакованием воспоминаний интересных случаев.   Лететь всего 2 часа и в аэропорту Минвод нас радушно встречают как старых друзей - душевно, гостеприимно, профессионально. Приятно поражаюсь этому каждый раз. Нам объявили, что мы поедем к другим егерям, что поначалу меня сильно напрягло, но, забегая вперед, отдам должное профессионализму организаторов - для нас был выбран участок, оптимально соответствующий нашим пожеланиям. Охотиться предполагалось в Урупском районе.   По дороге в гостиницу обсуждаем все детали предстоящей охоты, а также особенности жизни туров и серн в данный календарный период. По моему пожеланию, сформулированному еще из Москвы, на следующий день мы должны уже оказаться в туриных местах – в горах. Поэтому, стартовав в 3 утра из гостиницы, сначала на одном уазике, а потом на другом, встречая по дороге рассвет уже в предгорьях, мы к 10 утра оказываемся наконец на промежуточной точке (в кошаре), от куда дальше в горы путь возможен только на лошадях. По дороге, когда проезжали густой орешниковый лес, срубаем "правильные" палки для ходьбы в горах – третья "нога" всегда в помощь. Добравшись до кошары, знакомимся с проводниками – Исой и Ибрагимом. Для начала самое главное - пристрелять оружие. Рядом с кошарой даже обнаруживается специальное место с возможностью выстрелить на 200 метров. Цепляем мишень на ржавую бочку и делаем серии выстрелов. У меня все «ок», а на Мишином карабине по результатам отстрела делаем необходимые поправки на 1 моа. На это нужное занятие не спешно "убиваем" пару часов. Все, порядок, теперь можно выдвигаться в горы.   Расфасовываем шмурдяк, пересаживаемся на лошадей. Я, деликатно спорю с Ибрагимом на предмет количества еды, которую берем с собой. Ибрагим уверяет, что не надо вообще переживать, за день-два отстреляем в горах по туру и вернемся, мол "не чего там больше делать". В итоге мой клиентский авторитет берет верх и я заставляю взять больше, за что меня потом все не раз благодарили. Знакомимся с конями, на которых будем передвигаться всю неделю. Мне выделяют "Добрика", а Мише "Колбасу". Не исключаю, что проводники перед нашим приездом придумали им эти имена. До гор идти на лошадях примерно 30 км по альпийским лугам, где паслись вперемежку коровы и лошади, иногда сдабриваемые стадами овец. Не реальные впечатления… Австрийские альпы, «отдыхают»… Не смотря на осень, трава везде перемешивается с какими-то цветами. "Газоны" подстрижены. Фантастические запахи и свежайший воздух наполняют организм энергией, а общий настрой команды "говорит" о том, что впереди нас ждет не забываемая охотничья неделя. Правда у Миши с Колбасой как-то общение не ладится и он даже один раз крайне экстремально спрыгивает и зависает над пропастью, а после второго похожего случая слезает и идет пешком. Тем не менее в целом, все прекрасно. Но вот погода постепенно начинает портиться… А что? Я же хотел трудностей?   На точку высотой в 2000 м., где Иса запланировал разбивку лагеря, прибываем и нас неожиданно накрывает туман, как только мы расставили палатки. Только что видели вокруг величественные скалы и вдруг, как будто кто-то накинул пелену и все это великолепие спрятал от наших глаз. У нас впереди много дней, поэтому сильно не переживаем, а наслаждаемся новыми необычными впечатлениями и запахом гор. На утро картина повторяется, плюс добавляется небольшой дождик. Обычная тактика проводников (смотреть туров снизу, а потом планировать подход) не работает, поэтому, разумно рассудив, что сидя в палатке тура точно не добудешь, для променада идем с Исой немного вверх, в надежде, что там тумана меньше и удастся что-то интересное углядеть. Миша с Ибрагимом остаются в лагере. Там куда мы поднялись все тот же туман. Идти дальше опасно без риска спугнуть туров.  Мы с Исой решаем сидеть максимум до 14.00, но не выдерживаем и в 13.30 под покровом все того же тумана спускаемся в лагерь. И вот, досада, ровно в 14.00 туман пропадает и открывается небо, а нам бы сидеть и не спускаться. Ну да ладно, впереди же много дней… Перекусываем и опять все заволакивает туманом. Мы ждем, ждем, а потом еще ждем, а потом еще немного ждем… В общем, наше терпение опять лопается и мы, определив направление, где тумана должно быть меньше, к вечеру выдвигаемся в обход ближайшей горы. Выходим наверх и там действительно видны верхушки гор и можно вполне оглядеться. Занимаем позицию под местами вечерней кормежки туров. Время пролетает быстро, но ни кто не появляется. Только один раз сверху скатился бульник, направленный в нашу сторону из под копыта неведомой зверушки. Все это время наслаждаюсь видами на большое горное озеро, расположенное в километре под нами, в котором по рассказам проводников почему-то нет рыбы, круглый год ледяная вода (на берегу действительно лежит снег) и даже однажды в нем замерзла незадачливая корова, которая зачем-то решила его переплыть. А еще слушаю воспоминания проводника о толпах туристов, нагишом загорающих летом по берегам озера… Романтизьм… Самое смешное, что на следующий вечер вокруг этого озера мы видели фонарики идущих туристов, которые транзитом куда-то двигались. И это при +5 ночью. Вот, неуемные… Все мои размышления неожиданно прерываются накрапывающим дождиком, который постепенно перерастает в жуткий ливень с молниями и громом, а мы, не торопясь (куда уж теперь?) начинаем спускаться к палаткам. Итак 2 часа, но когда подходили к палаткам, ливень прекратился, задул ветер и даже моя мембранная одежда успела подсохнуть, что Михаила крайне удивило, потому что он думал, что нас смыло в озеро… Утром следующего дня туман и моросящий дождик. Пребывая уже в некотором замешательстве от продолжающихся капризов природы, я звоню по спутнику другу в Москву, прошу посмотреть в Интернете погоду в наших краях. Ответ получаю достаточно неуверенный – мол такая же ерунда ближайшие 3 дня. Поэтому, как только дождик прекратился, сразу, чтобы не терять времени было решено всей толпой двинуть на верха, потому что если сидеть в лагере, то пророчество Ибрагима, что управимся за день-два, будут точно не выполнены. Часть пути проделываем на лошадях, где-то до высоты в 2500 м. Дальше по скалам только пешком. Навьючиваем на себя рюкзаки с карабинами и постепенно поднимаемся до ближайших скал. Там все тот же ненавистный уже туман. А потом и ледяной дождь. А потом и ветерок, переходящий в ветер, а иногда в ветрило… Миша меня периодически спрашивает – "а этот так всегда должно быть?", "это и есть та самая знаменитая горная охота?" вперемежку с ругательными изречениями… Ну а я то, не должен и глазом моргнуть – "мол я ж тебя предупреждал, все путем!", а сам жду когда хоть на минуту прекратиться дождь, чтобы пододеть теплую поддевку на Прималофте. Потом начинаю совершать забеги вниз-вверх для сугрева, не забывая улыбаться при возвращении. Мол, все круто, кайф! Вокруг туман, мрачные серые скалы, «Аватар»… Ждали мы так часа три. Все туман и дождь. Проводники объявляют, что похоже такая погода до вечера и делать здесь не чего. Спускаемся обратно к лошадям, но в последний момент Иса все-таки предлагает Ибрагиму взять и спуститься одному с лошадьми ближе к лагерю, а мы с ним останемся еще посидим. Ибрагим уходит, а мы перекусываем сникерсами с чаем. Какие же они, зараза, вкусные бывают! В дополнение к позитивному восприятию сникерсов через еще час туман сдувает, дождь прекращается и мы решаем возвратиться на прежний наблюдательный пост. Поднимаемся, выглядываем "из-за угла" - все чисто, ни одной живой души. И вдруг, поразмыслив немного Иса командует "вперед" и мы с Михаилом, перевалившись через скальник, попадаем на знаменитую кавказскую сыпуху, по которой предстоит для начала протопать примерно с 2 км. Вот тут я порадовался, что мы вырубили себе "правильные" палки и что на мне были "правильные" ботинки. Таким образом, продвигаясь все дальше, наш проводник постоянно решал для себя дилемму – то ли возвращаться назад, то ли двигаться дальше, т.к. уже дело шло к вечеру. А мы верно продвигались вперед. Иногда останавливаясь, чтобы отдышаться и сделать пару глотков воды. По дороге вспугнули уларов и я даже успел заснять их на камеру и подумать, что это к успеху всего мероприятия. Вообще, на протяжении всего маршрута мы не встречали туров, даже самок, хотя свежайшие лежки попадались на самых верхах постоянно, правда, не на открытой местности, а под скалами, где на держателей этих лежек не капало. Видимо, все-таки в тумане они нас засекали раньше, чем мы их и успешно ретировались. Когда уже, как мы поняли по рассуждениям Исы, вперед было короче чем назад, наш проводник пригнулся, а мы еще не успели… Оказывается, мы почти наткнулись на неожиданно вылезжего из-за соседней скалки тура, который нас срисовал и драпанул восвояси. Что бы было понятнее для иллюстрации, путь наш состоял в основном из двух видов "дорог" – либо вдоль сыпухи с острыми камнями разной величины, либо острый гребень "самого верха" на высоте примерно 3000 м. Поэтому не удивительно, что мы не успевали сразу реагировать на вводные нашего проводника. Наконец, по прошествии примерно 3 часов, мы достигли точки, с которой начали плавный спуск примерно в сторону лагеря. Вечерело. Проводник шел примерно в 50 м впереди меня. И тут он опять пригнулся и замахал мне рукой. Я почти слившись с камнями быстро добрался до него и выглянув из-за камня увидел небольшое стадо туров. Дальше все произошло быстро – снял рюкзак, на него карабин, смотрю в прицел. Расстояние 250 м под 45 градусов. Вижу тура, рядом то ли самки, то ли небольшие туры. У меня сомнение, потому что приехал то я за самым большим и породистым, а такие в сентябре со стадом не ходят. Обсуждаю с Исой, но он что-то не очень уверенно мне говорит – "мол бывают исключения" и т.д. Хочет, видимо, чтобы я побыстрее отстрелялся, ведь уже четвертый день как мы в горах… Короче, пока мы совещались, подполз Миша, а туры скрылись под скалой и в результате вылезли дальше, так, что до них уже 300 м. Их оказалось в стаде больше, штук 30. Я смотрю, Миша смотрит, но стрелять не может. Уже хорошие сумерки и даже в просветленную Leica в 7 вечера рога уже не видны. И зачем мне это нужно? Буду потом себя каять, буду вспоминать, что готовился год, а потом пусть и с трудом, но добыл 5-6 летнего. Отказываюсь, видя легкое разочарование на лице проводника. Миша тоже не стреляет. Последующий спуск до палаток занял еще 2 часа пешком. Уже передвигались с трудом, пили из ручьев не снимая рюкзаков. В итоге, примерно в 10 вечера мы были у палаток, выпили по 2 литра чая и бухнулись спать. Есть не хотелось совсем. На следующее утро опять туман и опять дождик. Еще и ветер добавился. Я полусижу в палатке и наслаждаюсь утренним кофе, сваренным прямо в палатке – заморочался и привез с собой горелку, баллон и вареный кофе со сгущенкой. Попивая кофе размышляю о том, что такое для меня трофейная охота? Что приоритетнее? Это трудный процесс или красивая природа или просто "галочка" в виде добытого трофея или обязательно самый-самый среди друзей, в Москве, в России, в мире трофей? Ну вот, например, в прошлый раз за 1 день отстрелялся – это кайф или нет? В результате, как минимум, в ту минуту пришел к выводу, что точно был локальный кайф в виде кофе в палатке, за стенами которой дождь и туман, а после вчерашнего ощущение, что кое что могу. Я ведь этого хотел, трудностей – получаю потихоньку… Но уже 5-й день идет, вроде бы пора уже и трофей добывать? Где-то к 9 утра настоящий подарок – проясняется, ветер сделал свое дело! Надо ловить момент и я в трубу мониторю скалы и рвусь в бой. К большой радости замечаем на самом верху крупного тура, в самых не преступных скальниках. В трубу на расстоянии примерно в 2 км хорошо видны массивные рога, но самое главное – он пасется один, небольшая группа самок существенно ниже его. Как минимум под определение самца-одиночки он точно подпадает. Я понимаю, что, во что бы то ни стало его надо брать. О чем сообщаю проводникам. Собираемся и выдвигаемся быстро, чтобы не терять времени. Как всегда, насколько возможно поднимаемся на лошадях, потом выше и выше пешком. На 3000 м. замираем и начинаем искать его лежку. Мы на гребне, перед нами на соседних через цирк скалах в 800-х метрах тройка вполне стрелябельных туров. Наш должен быть где – то по ходу движения по гребню, т.е. на нашей горе. В процессе биноклевания видим еще других туров, на других склонах, все в группах. Но мне нужен тот одиночка, я нацелен только на него и даже чувствую какую-то звериную уверенность и спокойствие от ощущения правильности того, что отказался от выстрела вчера, а сегодня не интересуюсь другими турами. В результате, опытные проводники замечают "моего" тура, спокойно лежащего, а периодически и смешно сидящего на пятой точке на небольшом, диаметром метров 10, островке с желтой травкой на фоне отвесных скал. Как он туда забрался, большой секрет, возможно даже для него.  До него по прямой 600 м., по дуге по скалам – около 1 км. Стрелять можно если бы не порывистый сильный ветер на пути следования пули. Я, прикрывшись гребнем, прохожу в его сторону по дуге, инспектирую ветер и из-за седловины по пути передвижения понимаю, что из нее перпендикулярно полету пули ветер может быть сильными порывами и не предсказуемым. Возвращаюсь к проводникам, выкладываю свои сомнения и предлагаю пройди по этой самой дуге и попробовать подняться над туром на скалы, под которыми он лежит. Они меня уверяют, что там сверху его будет не видно, но я настаиваю и говорю, что, в крайнем случае вернусь обратно и будут пробовать стрелять на 600 м. Тур, по словам проводников до вечера ни куда не денется. Сказано, сделано и мы с Исой ползем вверх на 3200 м. Каково же было мое удивление, когда мы с Исой четко вышли непосредственно над тем местом, где лежал тур и мы его увидели. Иса взволнованно сообщает мне, что если я его добуду, то буду главным московским чемпионом по турам. Это меня безусловно вдохновило, но когда я взглянул на тура в прицел и на 150 м. в 16-кратную оптику посчитал, что ему не более 12 лет, то раскусил задумку проводника. НО, для меня это был реально желанный трофей, который мне давался очень не просто и я хотел добыть именно его. А трофей сверху, как ни странно, и действительно казался очень массивным. Почему-то когда целился, было спокойно, я был уверен в успехе, возможно все-таки потому, что мы были высоко над ним и он ну ни как не мог ни учуять ни увидеть нас. Когда он поднялся, выстрелом со 150 метров я его буквально сшиб со скалы так, что в итоге после длительного падения он оказался внизу на практически ровной поверхности, куда уже можно было подойти на лошадях. Туру оказалось 11 лет. Это был замечательный Кубанский тур, который до этого отсутствовал в моей охотничьей коллекции. Потом Ибрагим отправился с лошадьми в обход, а мы с Исой как на лыжах около получаса спускались по сыпухе к трофею. После разделывания трофея и упаковывания годного после такого падения мяса и еще после 2-х часового пути на лошадях мы уже в полной темноте оказались в лагере. В результате, первый трофей этой экспедиции был добыт только на 5-й день.   На следующий день погода нам благоволила и мы, собрав весь свой шмурдяк и закусив оставшейся едой выдвинулись обратно к кошаре, к сернам. Задержались бы еще на 1 день и еды скорее всего нам не хватило бы.   День 6-й. Отдых. По прибытии в кошару, мы опять попали в туман и в этот вечер на охоту было решено не выходить. К вечеру туман стал такой плотный, что не видно было дальше 10 метров. При общей радости команды жарю туриную вырезку, а то от одних "дошираков" и консервов организм уже начал постанывать. Мясо получилось жестковатенькое, но сжевали мы его с большим наслаждением! Весь вечер в сумерках, а потом и в полной темноте вокруг кошары мычали коровы, которые носились за забором, собирались сами и собирали своих телят, а мы сидели на лавочке и пытались из этой какофонии вычленить рев оленей, ревущих в ближайшем распадке. Какое же блаженство от всего этого и того, что ни куда торопиться не надо, суеты нет, ни кто тебя не беспокоит, дома все в порядке, да и один трофей уже добыт! На следующий день, с самого утра выдвинулись за сернами. Местность, конечно же,  отличается от туриной сильно – горы покрыты лесами и кустарником. Кое где попадаются большие проплешины травы и небольшие скалки. Серны могут быть где угодно – и в лесу и на скалках. Первым делом "занимаем места в первом ряду" – садимся в небольших кустиках на открытом склоне, чтобы видеть всю долину. Занимаемся биноклеванием. Справа от нас достаточно ровный склон и потом скалки, слева - ложбина, покрытая подернутым желтизной осенним лесом, перед нами – далеко уходящие лесистые холмы, через которые изредка проклевываются небольшие скалки. Свободные от лесов холмы покрыты густой травой и зарослями трудно проходимого дикого чая. В прошлом году с серной у меня "не срослось" – видел, пытался, но не смог выстрелить. Сидим так около часа, перешептываясь по делу и без. Через некоторое время внизу в леске какой-то хруст, все внимание туда. Через некоторое время со стороны хруста выбегают олениха и спичак. Не наши "клиенты". И вдруг сверху и правее нас со склона раздается какой-то кашляюще-свистящий звук. "Серна" шепчет Иса и мы судорожно ее ищем в бинокли. Серна стоит по брюхо в зарослях дикого чая, в котором она все это время видимо и лежала. Крупный самец, черный, породистый. Я быстро кидаю карабин на рюкзак и целюсь. Смотрю в дальномер, вижу первую цифру (340 м), а вторую (с учетом угла) не дожидаюсь - поторопился. Ибрагим столько раз говорил мне, что "серна ждать не будет…", что я "зомбировался" и в спешке стреляю и вижу как животное медленно убегает за холм как ни в чем не бывало. Промах! Эмоции, ругань, вскакиваем и с Исой поднимаемся вверх по склону. Дальше как в дурдоме – Иса идет по склону вверх, я на эмоциях его обгоняю, он в итоге идет правее меня (по следу, оказывается) и находит серну, стоящую под скалкой всего в 20 м. от него, а меня рядом нет, он ее гонит на меня, но я этого не понимаю, Миша с Ибрагимом стояли не там где надо и т.д… В результате этот замечательный трофейный самец просачивается между нашей бестолковой компанией. Обидно страшно, я раздавлен, что сам промахнулся и товарищу не дал выстрелить, да и вообще, что все так бестолково получилось. Мой драматический багаж встреч с сернами накапливался. После этого, напившись воды, поругавшись для порядку и посовещавшись, решаем разделиться. Я с Исой, Миша с Ибрагимом. Иса повел меня по самым заковыристым местам – лес, густая трава на склонах, скалки, в ложбинах речушки. Спешивались с лошадей и пешком передвигались по каким-то дальним углам густых лесов, пытаясь каждый раз осматривать противоположные склоны со скалками. Все еще осложнялось жарой и мухами, что явно отличалось от охоты на тура и ходить (лично мне) было менее комфортно. Видимо все-таки с сернами у меня особые счеты… Постоянно видим свежие тропы серн и медведей. Кстати, признаки наличия "потапычей" попадались нам постоянно, даже в скалах и на самых крутых травянистых склонах. Наконец, на очередном заходе на противоположный склоне замечаем животное, которое пасется на травянистой площадке на расстоянии 340 м. и немного ниже нас. Серна светлая, а не черная, что меня наводит на мысль, что передо мной самка. Хотя самки тоже разрешены к добыче и даже рожки у них длиннее, но я хотел именно самца, такого, по которому я промахнулся полдня назад. Забегая вперед скажу, что они сверху светлые, а снизу черные. С пониманием, что если откажусь, то Иса скинет меня со скалы (и будет прав), нахожу развилку берез, заправляю в нее свой рюкзак и удобно располагаюсь для выстрела. Естественно, все сто раз померил, прикинул и когда выстрелил, то четко услышал шлепок пули и Иса с улыбкой пожал мне руку и ехидно произнес -  "реабилитировался". Просто сказать, что мы пошли и забрали трофей – ни чего не сказать, т.к. добирались мы до него часа два вверх по склону через деревья и мокрую траву. Какова же была моя радость, когда я увидел свой трофей – это был именно самец серны с очень достойными рожками более 22 см., претендующий на призовое место среди зарегистрированных трофеев. Мои страдания и старания были вознаграждены. Потом мы еще около часа спускали трофей к реке, разделывали (в этот раз все мясо было сохранено), а в довершение ко всему Мишин конь Колбаса, на котором я передвигался в тот день, два раза навернулся с 20 метрового обрыва в речку на камни и мы его, естественно, два раза от туда выковыривали… Хорошо еще, что в те моменты на нем ни кого не было.   Миша тоже в тот день отстрелялся и добыл не плохой трофей серны. И попали они с Ибрагимом, по их рассказам, в еще более жуткое ущелье, что даже не смогли вынести из него мясо. А вечером был царский ужин с мягчайшей печенкой и солеными огурцами под каплю горячительного. Все происходящее со мной радовало мой организм со страшной силой! Ну а следующий день решили посвятить опере - прослушиванию ревущих оленей в надежде какого-нибудь увидеть и снять на видео, т.к. ревели они прямо перед нашей кошарой в лесных распадках по нескольку самцов одновременно. И происходило это необыкновенное зрелище и утром в предрассветной дымке и вечером, когда горы засыпали. Путешествие постепенно заканчивалось… К сожалению, оленей мы так и не увидели, но наслушались точно на год вперед, до следующей охоты! Ведь следующая охота в КЧР, если повезет, обязательно будет запланирована на оленя или медведя, а может и на оленя и медведя (горного!)…… А вообще, есть еще интересный план на ноябрь, ведь пока в копилке 2 кавказских тура……..

Лишь тот охотника поймет, Кто испытал неоднократно Надежды полный путь вперед И горемычный путь обратно.     Утро следующего дня оказалось таким же солнечным, как и в первый день нашей охоты. Заметно потеплело – до -15 ºС. Погода была очень комфортной для охоты, и после небольшого перекуса мы в том же составе – Санжар, Дюшан, Владимир и я – вновь отправились на поиски барана.   Теперь путь лежал в сторону, прямо противоположную вчерашнему направлению. Мы проехали на лошадях около пяти часов, то поднимаясь в горы, то спускаясь через плато к распадкам. Пересекли живописную долину с костями павших в сражениях с волками козерогов и вошли в ущелье, где сквозь ледовую корку пробивалась небольшая речушка. Лошади сразу принялись жадно пить воду, и мы тоже приложились к ледяному источнику. Отдохнув немного, с новыми силами пошли на штурм очередного подъема, выползли наверх и… вот тут-то все и началось! С высоты открылась грандиозная панорама. В нижней ее части на многие километры тянулась широкая долина вперемешку с горными ущельями и небольшими увалами. Красота эта со всех сторон, как капканом, была зажата величественными островерхими пиками. Именно сюда и тянул нас Санжар – он знал наверняка, что здесь есть большие стада баранов Марко Поло. И почти сразу же на удалении в два-три километра мы обнаружили три или четыре стада. По прикидкам, их было штук сто!!! Животные без опаски паслись на большом удалении друг от друга. Среди самок, составлявших основу стад, и молодняка кое-где были видны и осторожные трофейные рогачи. Они стояли поодаль группами по пять-шесть особей и при малейшей опасности резко переходили на бег. Санжар установил зрительную трубу, и они с Дюшаном поочередно стали наблюдать за плоскогорьем. Мы с Владимиром осматривали местность в бинокли в поисках подходящего трофея. После часа наблюдений Санжар рассказал о том, что сумел обнаружить. На удалении трех километров в ущелье, примыкавшем к долине, засекли большое стадо архаров, среди которых выделялись пять-шесть самцов. По оценкам Дюшана, среди них был довольно приличный рогач. Вопрос только в том, как к этому трофею подобраться по открытому пространству. Обсудили и решили обогнуть плоскогорье по верху, зайти вдоль горного хребта слева от долины, подкрасться к стаду и попробовать поработать по трофею, если таковой в стаде действительно обнаружится. Иначе – никак. Оседлали лошадей и тронулись в сторону гор. Время от времени останавливались, чтобы проследить за перемещениями баранов. Оказалось, что интересующие нас рогачи зашли в распадок, увлекая за собой стадо, а затем и вовсе скрылись с глаз, что было нам только на руку. Дальше события приняли совершенно неожиданный поворот. Через три-четыре километра конного похода мы спешились. Я взял карабин и боеприпасы, Санжар с Дюшаном – свои ружья и зрительные трубы, и мы все двинулись пешком вдоль хребта к распадку, где скрылись бараны. Владимир не спеша подтягивался к нам сзади со своей видеокамерой. Вдруг Санжар, подскочив, резко дернул меня за рукав вниз, заваливая набок. Остальные разом грохнулись на камни и замерли. Санжар пополз вперед по каменистой щебенке, я – за ним следом, переставляя через каждый метр сошки своей «хаэски». Подполз и лег рядом. Он был явно чем-то раздосадован. Жестом дал команду Дюшану, чтобы тот быстро подобрался к нему и был готов выстрелить. Потом Санжар указал нам на противоположный горный хребет, и все прильнули к биноклям. Наверху на удалении в 600 метров я увидел огромного волка, который тоже охотился на баранов. Скрываясь в снегу, он медленно, но уверенно сокращал расстояние между ним и стадом. Делая по 10–20 шагов, волк, методично виляя хвостом, осторожно спускался по гребню вниз. Было ясно, что ни его, ни нас, охотников, бараны не видят. Это было уже интересно и могло помочь в решении нашей задачи. Мы двинулись перебежками, а кое-где и ползком, наперерез волку, постепенно сокращая дистанцию. Наконец хищник основательно залег в снегу и замер. Было ясно, что он наблюдает за баранами сверху, а нам до точки прямой видимости надо было еще ползти и ползти. Пока подбирались, я дальномером – так, на всякий случай – определил расстояние до волка: 540 метров. Можно было бы попробовать убрать «с дороги» конкурента… Мы продвинулись по плоскогорью еще дальше и чуть выше, забрались на бугристый холм, с которого практически сразу засекли стадо архаров десятка в три голов. Животные отдыхали, лежа по всей длине небольшого подъема около ущелья. Ближе к нам расположились небольшие группы самок, за ними линией слева направо – рогачи, прикрывшиеся молодняком. Все самцы были видны как на ладони. Установив карабин на сошки, я тут же пробил расстояние до них: от 300 до 320 метров – более чем комфортно! Ветер не мешал, но вот солнце жгло прямо в торец. Мы насчитали восемь самцов баранов Марко Поло, трое из которых представляли трофейный интерес. Один не прошел квалификацию из-за размера базы рогов, у второго была хорошая база, но отломанный кончик рога. Зато третий «мачо» был просто великолепен – длинные спиралевидные рога с толстой, мощной базой и закручивающимися наружу концами. Все подтвердили: это именно то, что нужно. Я сразу навел на него карабин и начал готовиться к выстрелу. Лежачего стрелять не хотелось – были на этот счет свои соображения. Надо было дождаться, когда стадо начнет подниматься, и в этот момент выстрелить. Наша команда, лежа на мерзлых камнях, запорошенных снегом, стала потихоньку замерзать. Хотя светило солнце, минусовая температура с ветром все же давали о себе знать. После первого часа лежки меня стал пробирать озноб, а в стаде не было никаких намеков на подъем. Наш серый друг на скале напротив тоже старался не выдавать своего присутствия, затаился в снегу, и только его башка дергалась то вверх, то вниз, явно чуя добычу и ожидая ее выхода. Я понял, что это надолго, так бараны могут пролежать до самого вечера. Прошел еще час, и озноб стал усиливаться. Санжар и Дюшан тоже ерзали на камнях, переваливаясь с живота на бок и обратно, часто подносили морщинистые руки ко рту, пытаясь согреться дыханием. Я скомандовал: «Поднимай стадо, Санжар!», а сам резко вложился в карабин, выцеливая своего барана. Через какое-то время Санжар с Дюшаном, кряхтя, поднялись в полный рост – ноль реакции в стаде. Я в это время пристально смотрел в прицел на рогача, пытаясь уловить каждый миг его движения. Санжар поднял руки вверх и несколько раз негромко крикнул. Волк сразу засек нас и, не останавливаясь, быстро ушел за хребет. В стаде началось явное волнение, самки поднялись первыми, крутя головами то влево, то вправо. За ними осторожно, по одномупотянулись и самцы. В это время мой баран тоже зашевелился. Между тем поднялось все стадо, и самки, смешавшись, перекрыли своими телами самцов. Затем они двинулись наверх по гребню, плавно перетекая вниз, в распадок. Мой трофей поднялся почти последним. Как только он выровнялся в горизонт, я сразу же выстрелил. Тяжелая пуля ударила точно в центр тела животного, ниже лопатки. Он вздрогнул и, завалившись назад, рухнул. Все стадо резко рвануло галопом, поднимая тучи снежной пыли, и скрылось в ущелье, оставив за собой широкую утоптанную колею. Поднявшись с камней, мы радостно закричали, похлопывая друг друга по плечам и поздравляя со столь тяжко добытым трофеем. Это было невероятно здорово!.. Вдоволь насладившись триумфом, мы не спеша оседлали лошадей и тронулись по гребню к нашему барану, лежавшему там же, где он упал. Нет слов, чтобы описать, до чего же он был хорош! Мощные, увесистые рога с большой базой ясно показывали, что мы добыли достойную особь архара Марко Поло. Длина левого и правого рога была 135 и 137 см, соответственно. Да, повезло мне с бараном в Киргизии, и это было крайне волнующе. Потом мы, счастливые, невзирая на расстояние, спустились к лагерю и уже за ужином допоздна, тысячу раз вспоминали волка, который, видимо, загнал стадо под распадок на гребень горы и помог нам в этой охоте, мой точный выстрел, погоду и наши замерзшие тела, лежавшие на плоскогорье с надеждой на удачу…   Козероги На следующий день все закрутилось по новой: опять сборы, лошади, проверка оружия и прочее. Не хотелось терять время, ведь до отъезда оставалось лишь трое суток. У нас еще имелся шанс добыть козерога, тем более что наш проводник и опытный охотник Санжар хорошо знал эти места, а главное, знал, где можно попытать удачу в поимке среднеазиатского козерога. Выехали затемно. Очень долго плелись по долине на восток. Потом начался утомительный подъем в горы, на который мы убили почти весь световой день. Спешиваясь и отдыхая, все-таки добрались до самой вершины, обогнули ее и слезли с лошадей. Пешим ходом с карабином за плечами мы прошли по хребтине метров 250 и встали. Санжар долго всматривался в соседние вершины и распадки. Наконец он засел основательно, достал трубу и начал методично вычислять козерогов. И его усилия оказались не напрасными! На удалении в три километра мы заметили группу, 15-16 голов, которая состояла исключительно из рогачей. Опять раздалась команда «по коням», и мы начали подход. Приблизились на лошадях по горам на полторы тысячи метров, опять спешились и снова стали наблюдать за группой в бинокли. Движения в стаде не было. Одни рогачи стояли, другие, повалившись набок, грелись на солнце у высокого огромного валуна подле глубокого ущелья. Дюшан предложил пообедать, а потом подойти к ним: они, мол, и так никуда не уйдут. На том и порешили. Спустившись чуть ниже, чтобы не спугнуть добычу, раскочегарили керосинку, заварили чай и, заправившись конской колбасой с хлебом, вновь были готовы к бою. Для начала выглянули из-за камней и вдруг обнаружили, что животных нет уже и в помине! Чтобы осмотреться, решили начать невеселое восхождение к валуну, откуда видели козерогов, и пошли гуськом, то и дело останавливаясь, чтобы отдышаться. Добрались до верха, почти до валуна. Слева и справа от него метров на 800–900 в длину тянулись огромные длинные ущелья, которые упирались в непреодолимые, по моим представлениям, высокогорные пики. Санжар сразу сказал, что козероги ушли от валуна и сейчас находятся внизу, в конце того гребня, к началу которого мы вышли. И если мы сейчас зашлем по гребню сверху вниз Дюшана, то стадо, возможно, тронется и пройдет вдоль этих вертикальных скал, почти рядом с нами – останется только не промахнуться. Сделали засидку в самом удобном месте. Я начертил в воображении линию их подъема от нижней точки ущелья до противоположной горной грядыпочти на уровне глаз. Определил дальномером расстояние: до ближних скал на самом коротком этапе их подъема было 450 метров. Ветер иногда сильно кружил, загоняя снег снизу на верх горы, но ничего страшного в этом не было. Я был уверен, что выстрел должен получиться. Дюшан начал медленное восхождение к валуну, а затем спуск вниз к козерогам. Прошло минут сорок, и мы услышали выстрел из карабина – Дюшан явно давал нам какой-то сигнал. Тут на приличном расстоянии от засидки, где-то глубоко внизу, в ущелье я засек первого козерога-разведчика, который тянул все стадо на покорение горного отвеса. Это было немыслимо! Весь наш план провалился к черту, но тут было, на что посмотреть! Козероги, выстроившись цепочкой один за другим на утоптанной колее, почти по шею в снегу двинулись на покорение отвесной горной вершины. Это было потрясающе! Казалось, они шли под лозунгом «Никто не хотел умирать»! Я развернул карабин по направлению к стаду и засек дистанцию: 1 200 метров. В стаде было три хороших самца, которых я видел в прицел, – два со спиралевидными рогами и один вилочник, просто амбал! Я начал выцеливать главного рогача. Грохнул выстрел – мимо! Еще раз – и опять промах! Все бараны вытянулись снизу-вверх в одну линию длиной метров сто, которая ползла, плавно перетекая к самой вершине. Это было красивое зрелище! Грохнули еще два выстрела – и опять неудача. Все-таки явно мешал боковой ветер с сильными порывами, да и «бортовой компьютер» в голове тоже не желал настраиваться. Засекать же ветровые сдвиги в горах было бессмысленно. Тем не менее, Санжар был рад такому стечению обстоятельств. Оказывается, после моих выстрелов стадо перевалило через горный массив, а затем вышло в распадок на противоположной стороне хребта, где к ним можно было подойти завтра. Санжар утверждал, что на той стороне есть еще немного зелени и козероги ходят туда кормиться. Там мы их завтра рано утром и встретим. Начали затяжной спуск по другой дороге, через седловины к долине, чтоб выйти к лагерю напрямик. Пять часов – и мы уже на базе, разбитые и опустошенные… Но не побежденные!   Еще раз! Назавтра поднялись в три ночи. Наспех позавтракали, чем пришлось, быстро оседлали лошадей и тронулись в путь. Санжар торопился и почти галопом гнал нас по долине на северо-восток. Он планировал еще под покровом ночи подойти к краю плоскогорья с другой стороны горного массива и залечь за камнями, чтоы утром встретить стадо рогачей на спуске. Торопились всю дорогу, подъем за подъемом карабкались на лошадях в горы, преодолевая одну хребтину за другой, – нужно было как можно быстрее добраться и как можно раньше выйти на стадо. Быстро светало, но мы уже практически дошли до нужного нам места. Санжар соскочил с лошади, достал зрительную трубу и, установив ее, начал рассматривать широкий многокилометровый горный массив. «Вот они!» – сказал он, и мы все прильнули к своим биноклям. Дистанция до рогачей была еще большой – три-четыре километра. Козероги уже почти всей группой вывалили вниз и встречали у подножия рассвет. На этот раз мы заметили в стаде и самок, и молодняк. Замыкали шествие три великолепных рогача – те самые, по которым я стрелял вчера, пытаясь достать их с большого расстояния. Каждый из нас поочередно смотрел в трубу, рассматривая великанов. Все три самца были супертрофеями с длиной рогов от 125–130 см, а рога козерога-вилочника, по нашим оценкам, тянули на все 140 см! Я еще раз проверил карабин и патроны. Мы быстро упаковали трубу, вскочили на лошадей и начали подход. Дюшан предложил зайти сбоку, с подветренной стороны по горам, Санжар решил атаковать с подходом в торец горы, в самом конце спуска стада на плоскогорье. И началась охота! Долго виляя то вверх, то вниз по небольшим горкам и скрываясь за камнями, мы приближали эту встречу и как могли сокращали расстояние до козерогов. Мы были уже почти внизу у края горного уступа, как вдруг произошло непредвиденное: ветер резко поменялся, стал закручиваться, и стадо, постепенно развернувшись назад, начало восхождение в противоположную от нас сторону. Санжар понял: надо очень быстро что-то делать, иначе мы упустим представившийся шанс, и почти галопом поскакал к подножию горы. Я тоже пришпорил свою лошадь, практически у подножия спрыгнул с нее и побежал с карабином за ним. Пробежали в подъем еще 50 метров, и Санжар, почти крича, простонал: «Стреляй, стреляй! Уйдут!..» Я выдернул сошки на всю длину и лег, приготовившись к стрельбе под очень острым углом. Стадо козерогов резво уходило по горам вверх, скрываясь за скалами и забирая чуть вправо. Начальная дистанция была 500 метров. Прокрутив значения на барабане ввода поправок, я начал поиск трофея. Однако никто из нас не видел тех трех самцов, ради которых и была затеяна вся игра. И тут я засек первого рогача, который перепрыгивал с одного камня на другой, мелькая между скал. Это было то, что нужно! Грохнул выстрел – промах! Самцы – и трофейные, и обычные – смешались в стаде, лавируя между камней и не давая мне возможности сделать точный выстрел. Я выстрелил еще дважды – безрезультатно! Барабан поправок отошел на второй план – некогда было вводить корректировки, надо было отрабатывать выстрел за выстрелом по прицельной сетке, с уже введенной поправкой на 500 метров. Козероги уходили все выше и выше. Владимир, надо отдать ему должное, постоянно корректировал дистанцию: 650… 700… 800 метров. Однако чем дальше, тем было только хуже: животные перемещались, и достать желанный трофей было уже практически невозможно. Где-то в прицеле мелькал гигантский вилочник и его не менее достойный собрат. Каждый раз, выцеливая трофей, я отрабатывал в голове значения своей прицельной сетки для более выверенного дальнего выстрела. Козероги поднялись на 1 000 метров и вереницей, резво перемещаясь, пошли от первого горного образования по скальной насыпи шириной на прострел метров 70. Вышел первый рогач и начал осторожный переход от одной скалы к другой. Я тут же, не раздумывая, выстрелил, и 19-граммовая пуля Scenar со свистом ушла в свой первый и последний полет. Мгновение… и все окружающие ахнули! Санжар сидел с открытым ртом, всем своим видом выражая беспредельное удивление. Пуля поразила первого рогача! При такой дистанции это выглядело весьма впечатляюще. Зверь завалился на бок, тяжело несколько раз перевернувшись в воздухе, полетел вниз со скалы и грохнулся наконец на камни. Я вошел в раж. В это время козероги, встав на краю каменистой насыпи, вероятно, раздумывали, переходить им или нет. Затем, решившись, утопая копытами в щебне, резво, один за другим, с отрывом в два-три метра начали переход. И тут я увидел того красавца «мачо» с сильно закрученными рогами. Старый, с длинной бородой, темного окраса с белесым подпалом на шкуре, он был очень мощным. Трофейный козерог начал переход, ускоряясь за соседом, несущимся впереди. Расстояние до него было больше 1 000 метров. Я внес поправки на большой угол и исключительно по сетке выстрелил. Удар пришелся почти точно: чуть повыше киля, в район груди (по результатам анализа попаданий после его осмотра – прим. авт.). Зверь завалился головой вперед, поджав под себя обе передние ноги. Тяжелая пуля сделала свою работу. В прицел я наблюдал, как он отползал под скалу, оставляя за собой широкий кровавый след. Теперь все молчали, онемев от увиденного. Практика моих дальних выстрелов в горах помогла мне и на этот раз, в Киргизии. Моей радости не было предела, тем более что мы добыли сразу двух трофейных козерогов! Потом все разом очнулись, вдруг поняв: охота состоялась! Сил, чтобы подняться к трофеям – ни моральных, ни физических – у меня уже не было. Санжар, Дюшан и Владимир начали восхождение, а я не спеша пошел за ними следом. Преодолев по камням и насыпи это неблизкое расстояние, мы наконец доползли до баранов. Первого самца обнаружили сразу, он лежал чуть ниже, с переломанной челюстью. Со вторым было посложнее: Дюшан пошел по кровавому следу и добрал затаившегося между камней «мачо» выстрелом из своего СКСа. Сразу же измерили трофеи: первый оказался небольшим рогачом с длиной рога 105 см, зато второй порадовал на славу – длина правого и левого рогов составила 125 и 126 см, соответственно. Кульминацией нашей столь долгой экспедиции стали фотосессия, разделка трофеев и уже совсем близкая дорога к базовому лагерю.   Заключение Ярко сияло солнце, освещая снежные пики могучих гор. Душа рвалась в бездонную синь неба – так тесно было ей в груди. Неимоверно сильно впечатляли итог охоты и вселенский размах вершин Тянь-Шаньских гор, неустанно напоминающих нам о бренности бытия. Так завершилась охота в Киргизии, где в Аксайской долине мне удалось добыть три великолепных трофея. Я думаю, что еще вернусь в эти края и что судьба все-таки сведет меня с тем «чемпионом», козерогом-вилочником!

Эту небольшую статью я написала с целью привлечь внимание охотников, охотоведов и всех людей, искренне заинтересованных в сохранении диких копытных нашей страны, к потенциальной угрозе распространения смертельно опасного заболевания – болезни хронического изнурения оленей (CWD, Chronic wasting disease).   Эта болезнь, впервые описанная для представителей оленьих Северной Америки, являющаяся одной из форм трансмиссивной губчатой энцефалопатии (TSE), поражает нервную систему и ряд других органов животных, приводя к летальному исходу, а попросту говоря, к смерти заболевшего животного. Очень важно знать, что какого-либо лечения этой заразы или ее предупреждения в форме вакцинации до сих пор не существует. Мы привыкли к тому, что болезни животных и человека вызывают глисты (из смертельно опасных – трихинеллез, например), простейшие (амебы и прочие протозоа, вызывающие, например, пироплазмоз у собак), разнообразные бактерии и вирусы. Но болезнь хронического изнурения оленей вызывают не они, а мало пока понятные науке белковые структуры, получившие название прионы. Они представляют собой инфекционные самовоспроизводящиеся белки с измененной, по сравнению с обычным белком, пространственной структурой молекулы. И страдают от них не только олени. К наиболее известным прионным заболеваниям относятся «коровье бешенство», скрейпи овец, болезнь куру, описанная для народности фуру Новой Гвинеи, отличающейся приверженностью к каннибализму. Но нас в настоящий момент беспокоит болезнь оленей. По имеющимся в настоящее время данным, болезнь хронического изнурения оленей поражает только представителей оленьих. Исследования последних лет не подтвердили полученные ранее свидетельства о возможности заражения людей и домашнего скота. Но для разных видов оленей и лосей эта болезнь представляет реальную угрозу, поскольку смертельна для животных и распространяется очень быстро. Это связано не только с высокой подвижностью и стадным образом жизни многих видов оленей. Существуют объективные причины, связанные именно со спецификой распространения возбудителей заболевания. Во-первых, в отличие от других форм прионных заболеваний, заражение может происходить не только при контакте с больным животным или при попадании в организм частей тела погибших животных, но также с мочой, экскрементами и слюной зараженных животных. При этом возбудители – прионы, длительное время сохраняются в окружающей среде – на растительности и в почве. Во-вторых, экспериментальные данные показали, что заражение может происходить не только между особями одного вида, но и между представителями разных видов. Возбудитель, выделенный от больного белохвостого оленя, при попадании в организм вапити (американского подвида благородного оленя) также вызывал заболевание хронического изнурения оленей у этого вида. Необходимо иметь в виду и тот факт, что быстро обнаружить заболевшее животное невозможно, поскольку инкубационный период может продолжаться довольно долго, иногда дольше, чем время содержания животного в карантине. В настоящее время болезнь хронического изнурения оленей широко распространена среди белохвостых и чернохвостых оленей, вапити и лосей Северной Америки. По данным на май 2015 года случаи возникновения этого заболевания среди диких и содержащихся в полувольных условиях (на фермах) оленей отмечены в 23 штатах США и в двух провинциях Канады. В этих странах разработаны специальные меры против распространения этого заболевания. Многие европейские государства также участвуют в программах тестирования животных на зараженность этим прионным заболеванием, в разработке мер по предотвращению его распространения. При изучении эпизоотологии болезни хронического изнурения оленей особое внимание уделяется проблеме генетической предрасположенности к данному заболеванию. В частности, для разных видов оленей и для лося описаны мутации в гене, кодирующем прионный белок, связанные с более высокой предрасположенностью или устойчивостью к этому заболеванию. Генотипирование по этим мутациям широко проводится среди копытных Северной Америки, получены данные для копытных Скандинавии. В настоящее время в Институте проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН начато исследование потенциальной генетической предрасположенности/устойчивости копытных России к заражению болезнью хронического изнурения оленей. Полученные нами на первом этапе данные приводят к неутешительным выводам. Анализ более 160 образцов лося из разных частей России показал, что все лоси из европейской части России, Урала и Западной Сибири генетически отличаются низкой устойчивостью к заражению болезнью хронического изнурения оленей. Только на северо-востоке ареала встречаются лоси (менее 40 %) с генотипами, характеризующимися более высокой устойчивостью к этому заболеванию. Все исследованные благородные олени (более 100) из европейской части России также характеризовались низкой генетической устойчивостью к заражению болезнью хронического изнурения оленей. Наши исследования в этом направлении продолжаются. Однако уже сейчас ясно, что лоси и благородные олени, обитающие на значительной части территории России, генетически не защищены от болезни хронического изнурения оленей. А иные способы лечения, повторюсь, в настоящее время не известны. Именно поэтому завоз оленей из Нового Света связан с высоким риском распространения болезни хронического изнурения оленей среди лосей и оленей России. Длительность инкубационного периода в большинстве случаев не позволяет даже при тщательном ветеринарном осмотре выявить зараженных животных. Негативный опыт в других странах уже имеется. В 2002 году на одну из оленьих ферм Южной Кореи была завезена группа оленей из Канады. Когда через некоторое время у одного из канадских оленей проявились симптомы болезни хронического изнурения оленей, все поголовье фермы пришлось уничтожить. Не стоит повторять подобных экспериментов! Практика интродукции в охотничьи хозяйства России экзотических видов – белохвостых и чернохвостых оленей из Канады и США – может привести к очень тяжелым последствиям.   ВРЕЗ: Прион – это белок с аномальной трехмерной структурой, способный вызвать превращение гомологичного ему нормального клеточного белка в себе подобный (прион). Появившиеся в результате такого перехода прионы могут в свою очередь перестраивать ближайшие к ним молекулы нормального белка в прионы, и таким образом запускается цепная реакция, в ходе которой образуется огромное количество неправильно свернутых молекул. Свою численность в живом организме прионы увеличивают, используя функции клеток организма-хозяина и в этом отношении схожи с вирусами. На сегодняшний день прионы – единственные известные инфекционные агенты, размножение которых происходит без участия нуклеиновых кислот (!). Вопрос о том, считать ли прионы формой жизни, в настоящий момент является открытым. Все известные прионы вызывают формирование амилоидов (белковых агрегатов). Инкубационный период прионного заболевания определяется скоростью экспоненциального роста количества прионов, а она, в свою очередь, зависит от скорости линейного роста и фрагментации агрегатов. Для размножения приона необходимо исходное наличие нормально уложенного клеточного белка, которому соответствует прионный белок. Организмы, у которых отсутствует нормальная форма прионного белка, не страдают прионными заболеваниями. Прионная форма белка чрезвычайно стабильна и накапливается в пораженной ткани, вызывая ее повреждение и, в конечном счете, отмирание. Стабильность прионной формы означает, что прионы устойчивы к разрушению под действием химических и физических агентов, поэтому уничтожить эти частицы или сдержать их рост крайне сложно. Прионы существуют в нескольких формах (штаммах), каждый со слегка отличной структурой. Прионы вызывают следующие заболевания: трансмиссивные губчатые энцефалопатии (ТГЭ) у различных млекопитающих, в том числе губчатую энцефалопатию крупного рогатого скота («коровье бешенство»). У человека прионы вызывают болезнь Крейтцфельдта-Якоба, вариант болезни Крейтцфельдта-Якоба (vCJD), синдром Герстмана-Штраусслера-Шейнкера, фатальную семейную бессонницу и куру. Все известные прионные заболевания поражают головной мозг и другие нервные ткани, в настоящее время неизлечимы и в конечном итоге смертельны.   Завоз в охотничьи хозяйства России экзотических видов – белохвостых и чернохвостых оленей из Канады и США – может привести к практически поголовному вымиранию в течение нескольких лет российских оленей и лосей Марина Холодова, д.б.н., гл. научный сотрудник, руководитель Кабинета методов молекулярной диагностики ИПЭЭ РАН

Только что вернулись с Самотиным Сергеем из США, где я ему организовал охоту на пустынного барана Нельсона, достать лицензию в топовом районе было крайне непросто, но когда до заветной Super 40 остается совсем немного - приходится крутиться. Винтовку (7 remington magnum) брали напрокат, так как в США ввоз оружия осуществляется гораздо сложнее, чем в ту же Канаду или мексику, проживали в симпатичном уютном мотеле рядом с районом охоты. Наши проводники - самые настоящие индейцы славного народа Навахо, с их стороны все было сделано очень правильно. Охота вся заняла не более 4 часов, хотя погода нас и подвела - попали под затяжные дожди, что совсем не типично для этой пустыни в октябре. 

Приступая к написанию статьи по основам горной медицины для читателей журнала «Магия настоящего Сафари» и Клуба горных охотников, я обратился к нескольким зарубежным руководствам по горной медицине. В каждом из них было не менее 4 глав и более 30 разделов, не считая приложений. Чтобы не утомлять читателя журнала и понимая невозможность размещения текста такого объема в периодическом издании, решил разделить всю информацию на три условных раздела – Медицинская подготовка перед экспедицией в горы, Медицинская составляющая горных охот и Первая медицинская помощь в горных условиях. Сергей Руднев, эксперт по сертификации АСС МЧС России   Подготовка Приняв решение отправиться в высокогорье, охотник представляет, что на высоте ему предстоит столкнуться с серьезными испытаниями для своего здоровья, связанными с дефицитом кислорода, значительными колебаниями температур, ультрафиолетовым облучением, физическими и психологическими нагрузками на фоне изменения привычного режима питания и отдыха. Обезопасить себя от воздействия вышеуказанных факторов путешественник сможет, соблюдая несколько правил. Основное из них –отправляться в высокогорье только физически и психологически подготовленным. То есть перед поездкой, находиться в хорошей физической форме, избегать перед ней рабочих и семейных психологических перегрузок. Рекомендуется посетить стоматолога на предмет санации зубов, у кардиолога снять кардиограмму, к врачу отоларингологу следует обратиться в случае наличия полипов или воспалительных заболеваний носоглотки или ушей, посетить дерматолога на предмет поиска грибковых поражений кожи или новообразований – если имеются соответствующие симптомы. Если планируется посещение мест, опасных по каким-либо инфекционным или тропическим заболеваниям, заранее провести вакцинацию или запастись соответствующими средствами лечения или профилактики. После получения объективной информации о своем текущем самочувствии можно перейти к следующему этапу – коррекции состояния по рекомендации специалиста. Фармакологическую коррекцию проводят в сроки от месяца до нескольких дней до начала поездки. Наиболее часто применяемыми средствами коррекции являются препараты, интенсифицирующие обмен, улучшающие доставку кислорода, тканевое дыхание и работу мышц, антиоксиданты, поливитамины, иммуностимуляторы и адаптогены. Выбор и применение конкретных препаратов необходимо обсудить со специалистами. От себя могу порекомендовать такие препараты как гипоксен или олифен, цитохром С, актовегин, мексидол, милдронат, фенотропил. Витаминные комплексы супрадин, берокка, компливит и другие. Часто применяемые адаптогены – настойки на основе растительного сырья (женьшеня, лимонника, радиолы розовой) и сырья животного происхождения (панты марала и других видов оленя, струя бобра, медвежья желчь, вытяжки из морских животных). Иммуностимулирующими свойствами обладают полиоксидоний, амиксин, йодантипирин.   Заполняем аптечку Следующим этапом в подготовке охотника к встрече с высокогорьем станет подбор специализированной аптечки. В ее состав должны войти препараты, прием которых вы начали на подготовительном этапе и прием которых вам необходимо будет продолжить в горах. Кроме того, в составе аптечки обязательно должны быть средства помощи при срыве адаптации и развитии горной болезни. К ним можно отнести нифедипин, диакарб (ацетазоламид, диамокс), панангин, дексаметазон. Для защиты открытых участков кожи от УФ-излучения, обветривания и обморожения вам будет необходимо средство со специальными свойствами, которое лучше подобрать и испытать заранее. Готовых рецептов выбора защитного крема, к сожалению, не бывает. Но имеются рекомендации. В первую очередь нужно обратить внимание на то, чтобы средство подходило к типу вашей кожи, его компоненты не вызывали аллергии. Защитное средство для применения в условиях гор должно иметь фактор защиты (SPF) от УФ не ниже 20 и обеспечивать защиту от УФ-лучей в максимально широком спектре (UVA+UVB). Кроме того, оно не должно слишком быстро высыхать и превращаться в замерзшую массу в упаковке перед нанесением на кожу. В аптечку следует также положить средства помощи при внезапно развившихся заболеваниях, травмах и средства помощи при обострении ваших хронических болезней, если они есть. Если говорить о практических требованиях к формированию набора, то средства помощи должны иметь минимальные габаритные и весовые характеристики. Предпочтение при выборе таблетированных препаратов должны отдаваться средствам в фольгированнной или полимерной первичной упаковке, количество средств в бумажной упаковке должно быть минимальным, и они должны быть защищены вторичной, например, полиэтиленовой упаковкой. Все перевязочные средства должны иметь первичную полимерную, лучше плотную упаковку, тюбики и флаконы также подбираются из полимера – никакого металла и тем более стекла. Вторичная упаковка (чаще всего она из плотного картона) удаляется со всех таблетированных средств, флаконов и туб, а дата производства и срок годности желательно перенести на инструкцию о применении препарата и вложить в отдельный влагозащищенный карман или плотный полиэтиленовый пакет с застежкой типа зиплок. В этом же кармане желательно разместить лаконичную инструкцию по использованию средств первой помощи – обстоятельства могут сложиться так, что вашей аптечкой воспользуется другой человек для оказания помощи вам. Перед тем как положить набор первой помощи в дорожную сумку или рюкзак, следует проверить сроки действия лекарственных средств, купленных ранее, доложить использованные средства и заменить вложения с истекшим сроком годности или поврежденной упаковкой. При проведении проверки запоминаем расположение средств оказания помощи, и очередность их извлечения, перечитываем, не торопясь, инструкцию по оказанию помощи и в завершение закрепляем простейшие навыки оказания помощи, например, такие как наложение жгута и давящей повязки, иммобилизация перелома и проведение внутримышечной инъекции. При таком алгоритме действия вы будете подготовлены к неожиданным событиям и, как показывает опыт, ничего трагичного не произойдет.   Футляр Как и все снаряжение для горных охот, аптечка должна иметь минимальные массогабаритные характеристики и максимальную защиту от факторов внешней среды. В первую очередь это защита от физических воздействий – ударов, падений, влаги и перепадов температуры. Кроме всего этого, она должна обладать высокими эргономическими характеристиками, то есть обеспечивать свободный визуальный поиск, удобный доступ к содержимому и быстроизвлекаемость вложений. Так, например, от быстроты поиска и извлечения жгута, кровоостанавливающего или перевязочного средства зависит успех процесса оказания помощи. Если аптечка является носимой, то необходимостью становится встраиваемость ее в общий комплект экипировки охотника, сочетаемость ее как с верхними слоями одежды, так и с рюкзаком или ранцем. Соответствие футляра аптечки всем указанным требованиям кажется недостижимым, но при профессиональном подходе реализация этих требований возможна, хотя это и путь компромиссов. Так использование жестких футляров из современных полимеров обеспечивает высокую степень защиты содержимого, но низкую устойчивость к температурным воздействиям и низкую степень визуализации и извлекаемости вложений. Использование жестких футляров из металла не обеспечивает требуемых массогабаритных характеристик. Тканевые футляры при профессиональном подходе к их проектированию и производству, обеспечивают высокие эксплуатационные и эргономические характеристики, хотя защитные характеристики у тканевых футляров ниже. В любом случае выбор футляра, как и оптимального состава аптечки является делом индивидуальным. Однако многолетняя оценка образцов показывает, что аптечки и футляры для них, произведенные промышленным, а не кустарным способом, обладают более высокими эксплуатационными характеристиками. Отдельно стоит сказать о защите содержимого аптечки от воды и влаги. Для горной местности это не является обязательным условием, но использование влагозащитных застежек, клапанов, кулис и чехлов у тканевых футляров и специальных уплотнителей у жестких футляров не представляет технических трудностей и вполне осуществимо. (Продолжение следует)

Лишь тот охотника поймет, Кто испытал неоднократно Надежды полный путь вперед И горемычный путь обратно.   Горы – это всегда нечто большее, чем мы о них думаем, и для всякого настоящего охотника горная охота есть и будет приоритетом и главным его пристрастием. Каждый раз при подготовке к ней, оттачивая свое мастерство на стрельбищах и полигонах, закупая все новые и новые дивайсы для своего карабина, мы готовимся к одному, но самому важному выстрелу. Пройдут годы, а наши трофеи и уже пожелтевшие фотографии в рамках будут своеобразным напоминанием потомкам о том, кем был их прадед, как славно он охотился и что он оставил после себя.   Вступление В конце октября прошлого года мы с Владимиром Смеловым собрались в Киргизию на пару недель за двумя основными трофеями в этом регионе: бараном Марко Поло и среднеазиатским козерогом. Мой неподъемный баул со всевозможным снаряжением, сданный в багаж в аэропорту Шереметьево, внес некоторую лепту в расходную статью бюджета тура. А спальники, оптику и разную видеоаппаратуру мы взяли в салон самолета, основательно забив ими антресоли аэрофлотовского «боинга». Четыре недолгих часа полета до аэропорта Бишкека, микроавтобус от трапа до таможенной ВИП-зоны, и там – встреча с другом, профессиональным охотником и организатором нашего тура Санжаром Мияевым. Этот молодой, энергичный парень за пять минут заполнил все необходимые декларации на стволы и патроны. Лихо преодолев погранично-таможенную «полосу препятствий» и погрузив вещи в «круизер» Санжара, поехали в заранее забронированную гостиницу: там переночуем и рано утром выезжаем на север Нарынской области, где предстоит первая экспедиция за козерогами. На ярко освещенных улицах Бишкека кипела ночная жизнь. Великое множество бесноватых машин из 90-х и таких же все решающих на ходу местных жителей, дорожные пробки и громкая музыка из открытых окон автомобилей, запах горелого угля и национальной еды из ближайших забегаловок… Бишкек для меня – это непробиваемый киргизский менталитет, неохотно уступающий место под восточным солнцем росткам европейской цивилизации. Что ж, в устойчивости традиций есть зерно разума, и потому все это вызывает у зрелого человека уважение к местным обычаям, а колорит города просто воодушевляет!   Дорога, дорога… Встали мы в четыре утра и долго загружали джип. Ничего туда не вмещалось – ни наши вещи, ни снаряжение киргизских организаторов охоты. И все же каким-то чудом багаж уложили, и даже для нас самих осталось в машине место. По дороге заехали в круглосуточный продуктовый магазин на окраине Бишкека, где Санжар затарился продуктами по полной – на две недели вперед. Дорога до места начала первой экспедиции заняла со всеми остановками 10 часов. Проехав первые 300 километров, заскочили в один аул за охотинспектором, который был обязан на всем протяжении охоты контролировать процесс и участвовать в нем. Во дворе его дома, у стойла местные помогли ожидавшим нас подручным Санжара подковать пятерых не дюже сильных, на мой взгляд, лошадей и завести их в кузов грузовика. После обеда на двух машинах часов за шесть мы добрались до места предполагаемого ночлега. Это был участок глухой степи в большом речном распадке, что тянулся на многие-многие километры. Уже смеркалось, и с гор дул сильный, прохладный ветер. Температура была комфортной, около +5оС, так что жить было можно. Установили палатки и после скромного ужина сразу легли спать. Наши киргизские проводники выгрузили лошадей из кузова, стреножили и отпустили пастись рядом с палатками. Там мы их поутру и нашли. Всего в команде было пятеро: профессиональный охотник Санжар, его опытный друг с французским именем Дюшан, Владимир Смелов, главный егерь и я. Утром быстро позавтракали, собрали палатки, пожитки и загрузили все это в «круизер». Предполагалось, что через три дня, независимо от результата охоты, мы вернемся сюда же и тронемся в обратный путь. Навьючив лошадей, в полной экипировке, не спеша, гуськом тронулись по долине в горы. В поездку я взял не раз проверенный горный карабин HS Precision под патрон .338 LM c оптикой NF 5.5-22х56. Это тяжелый ствол, но результатами его работы в горах Казахстана и Таджикистана я неизменно был доволен. Ярко светило солнце, погода была отменная. Через пару километров дорога резко пошла в гору. Пробираясь по заваленным снегом неглубоким распадкам и ущельям, наши лошади поплыли в нем, утопая почти по круп. Управляя животными на подъемах и иногда падая на зигзагах, мы все-таки пробивались наверх. Высота постепенно набирала обороты: от стартового лагеря (3 500 м н.у.м.) мы доползли до 4 100 м. Дышать стало почти нечем. Минусовая температура и сильный ветер не добавляли ситуации лиризма. А по плану нужно было быстро преодолеть два хребта, два ущелья и выйти в район предполагаемой охоты. Попутно осматривали в бинокли возвышенности и горные распадки в надежде увидеть стадо козерогов, пока еще светло. Но все усилия оказались напрасными: ни днем, ни вечером так никого и не засекли. Однако Санжар заверил, что мы не зря идем в этот дальний, глухой горный район. В прошлом году он с охотником из Чехии добыл здесь двух козерогов с длиной рогов 130 и 135 см. Так что в смысле трофеев это место было очень даже перспективным. Спустя какое-то время подошли к подножию хребта и встали. Лошади, громко фыркая, начали оседать на дрожащие задние ноги, и заставить их идти в гору было невозможно. Мы с Владимиром быстро спешились, между тем как Санжар и Дюшан уже практически добрались до верха – они шли первыми. Наш главный егерь, избивая своего коня плеткой, пытался заставить его идти на подъем, но затея провалилась. Взяв наших лошадей под уздцы и подвязав поводьями к седлам одну за другой, он молча потянул их наверх. Мы с Владимиром, пыхтя, начали восхождение к вершине, до которой оставалось метров 300 почти вертикального отвеса. Задыхаясь, с передышками, преодолевая по 40–50 метров за раз, все-таки поднялись к ожидавшим наверху лошадям. Взору открылась красивейшая панорама гор Тянь-Шаня, пронизанных, словно жилами, заснеженными ущельями, которые простирались в бесконечность. Солнце неумолимо клонилось к закату. Останавливаясь время от времени на небольших плато и рыская биноклями по распадкам в поисках козерогов, начали спуск в долину. Чем ниже спускались, тем выше поднималась температура, и вскоре стало жарко. Мы находились в седле уже шесть часов, а надо было продержаться еще столько же и дойти до нижнего лагеря. Устало продвигаясь по маршруту, уже ближе к вечеру полуживая кавалькада дошла до какого-то заброшенного дырявого сарая. Хотелось хоть немного отдохнуть, пусть и в этом нежилом строении. Поэтому я с удовольствием отметил, что наши хозяева принялись тут обустраиваться. Как оказалось, это и был пункт назначения! Киргизы разместились в сарае, а мы с Владимиром поставили двуспальную палатку. Подкрепившись и напившись чаю, легли спать. Завтра предстоял первый выход в горы.   С добрым утром! Утро повергло в шок – ночью с ветром в долину пришел сильный снег, палатку сильно завалило. Пришлось откапываться и бежать в сарайчик, чтобы согреться у огня. Долина погрузилась в густой туман и снежную круговерть. По словам главного егеря, такая перемена погоды вообще опасна, а об охоте нечего и думать. Теперь, хорошо бы вернуться без потерь к оставленным машинам за тремя хребтами. А для этого нужно пройти на лошадях 50 километров по долине до ближайшей деревни или вернуться назад по уже пройденному более короткому маршруту – через хребет. Необходимо было как-то срочно выживать. После долгих препираний главный егерь принял безумное, на наш взгляд, решение идти назад через горы кратчайшей дорогой. Но выбираться из обильно занесенной снегом долины наверх было не самым простым занятием. Все приготовились к худшему, однако тронулись в путь. Сильный ветер и снег серьезно задерживали восхождение. Лошади начали тормозить на первых же подъемах. Глубоко проваливаясь в снег и часто проскальзывая копытами на обледеневших камнях, они натужно храпели и постоянно спотыкались, но тянули нас из одного ущелья в другое. Когда взмыленные животные заваливались набок, мы всякий раз пытались удержать поводья в равновесии, не всегда успешно. На скалы забирались кто как мог: кто вел лошадей в поводу, кто ехал верхом – у кого на что хватило сил. После первого перевала на высоте 4 000 м сделали передышку, попили чаю, закусили конфетами. Тронулись дальше – нам оставалось преодолеть еще два перехода, хотя в седлах мы были уже почти пять часов. Вдруг Санжар тормознул колонну, указывая вперед и влево. Я схватил бинокль и засек стадо козерогов голов в десять; главное, что практически все животные были рогачами. Один был особенно хорош – длина его рогов составляла не меньше 120 см. До них было 540 м, но сильный ветер со снегом и туман, накрывающий верхушки гор, не позволяли подойти. Санжар, сплюнув, повернул своего коня левее и начал новое восхождениепод уклоном. Зигзаг за зигзагом по отвесным скалам приближали наше спасение. На одном из подъемов, когда мы шли вереницей под довольно крутой скальный уступ, я резко взял лошадь под уздцы, и испугавшись, она взбрыкнула и сбросила меня вперед. Я полетел вниз, но успел зацепиться за поводья, так и повис над пропастью. Через какое-то время почувствовал, что кровь с пальцев течет уже по руке. Пытаясь выкарабкаться наверх, закинул левую ногу под лошадь. Но конь, наверняка пытаясь помочь, откинул голову назад и наступил задним копытом на мою лодыжку. Подкова под весом животного впилась в плоть. Однако повезло, обошлось без перелома. Подскочили проводники и вытащили меня наверх. Еще через шесть часов восхождений и спусков мы, измученные и обессиленные, проклиная охотинспектора, вышли в долину, где в трех километрах внизу стояли наши машины. Так и закончилось это безуспешное восхождение за козерогом, которое превратилось для нас в борьбу за жизнь. Уже после, по пути в Нарын, сидя внутри «круизера», я понял, как мало надо человеку для счастья.   Экспедиция № 2 Мы решили, не откладывая в долгий ящик, тронуться по второму маршруту, который пролегал через всю Нарынскую область в Ат-Башинский район, в Аксайскую долину, расположенную на востоке, в местечко Котур, почти на границе с Китаем. Главной достопримечательностью этой местности является озеро Иссык-Куль на севере, окруженное горными хребтами Тянь-Шаня. Здесь же находятся и самые высокие горные вершины, включая Хан-Тенгри (7 010 м) и пик Победы (7 439 м). Там нам и предстояло поохотиться на главный трофей этих мест – аргали Марко Поло. Попутно предстояла и добыча трофейных козерогов. Средняя длина рогов Марко Поло по Киргизии составляет 125 см, но каждый год в Аксайском районе и не только добываются экземпляры с длиной рогов 140–150 см. Добыть барана в горах непросто, поэтому ценность такого трофеявесьма велика. Базовый лагерь, куда мы направились, стоял на высоте 3 300 м, охотиться предстояло на высотах от 3 800 до 4 500 м. Формальностей и приключений перед очередной экспедицией было предостаточно. Преодолев 200 километров по трассе от Нарына на восток, заглянули в аул, чтобы забрать с собой охотинспектора. Затем, проехав еще немного, свернули на гравийку и практически по бездорожью, по широченной долине, обрамленной с двух сторон горными массивами, двинулись в Аксайский район. Уже ночью дорога привела нас к погранзаставе. После недолгого досмотра оружия и боеприпасов нас пропустили, и вскоре мы уже ехали, набирая скорость, по заснеженной, еле видимой глазу дороге. Доверху набитый снаряжением «круизер», который вел Санжар, подбрасывало и швыряло, он с трудом пробивался через снежную ночную пустыню, подсвечивая фарами путь. Вскоре пошел снег, начался сильный ветер, казалось, что мы очутились в большом дуле мира. Наконец, уже после полуночи, кривая вывезла нас к лагерю, увидев который, мы с облегчением вздохнули. Он представлял собой четыре отдельно стоящих, освещенных с улицы вагончика с местами для отдыха и сна, столовую с кухней и баню. Рядом находились хозяйская юрта, стойла для лошадей и сарайчик для техники. Бурное ночное знакомство и общение с местными егерями и главным по базе, профессиональным охотником Таалаем было кратким. Наспех разгрузившись и поужинав, все разошлись по своим местам и завалились спать.   Мы видим баранов Утро встретило нас великолепной погодой: было безветренно, ярко светило солнце, заливая все вокруг. Температура -19 ºС и сильно разреженный воздух бодрили. Прямо рядом с лагерем мы увидели сногсшибательную картину: в двух километрах от нас паслись многочисленные стада баранов Марко Поло, в основном самки и молодняк. Группы по 30–50 голов бродили вокруг базы на огромных высохших луговых плато, уже кое-где побитых снеговыми проплешинами. И это внизу, а что же тогда творится наверху?! К концу октября самцы барана Марко Поло уже начинают смешиваться для спаривания со стадами самок, что дает возможность в период гона найти там хорошего рогача. После сытного завтрака из яичницы с колбасой и крепкого чая вся команда начала подготовку к первому выезду в горы. Санжар с Дюшаном ушли седлать лошадей, а мы с Владимиром занялись проверкой карабина после ночного дрифта. Переодевшись в вагончике в защитные горные «шкуры» и подсобрав все необходимое снаряжение, я достал зрительную трубу, карабин, боеприпасы и вышел на улицу. Таалай показал цель для пристрелки – сколоченный деревянный щит с вполне нормальной мишенью, установленный на расстоянии 100 метров. Я разложил мягкий мат, лег и установил карабин на сошки, дослал патрон в патронник и поймал мишень в прицел. Изначально карабин был пристрелян «в ноль» на 300 метров тяжелой (19,5 г) пулей Scenar. Она отличается лучшими баллистическими характеристиками и не так подвержена сносу ветром при выстреле с большой дистанции. Три отстрелянные мной пули вошли одна за другой в установленную мишень с небольшим отрывом. Пристрелка карабина при таких низких температурах и в условиях высокогорья не показала значительных отклонений от начальных параметров, и это радовало. Через час все – и лошади, и люди – были готовы к охоте. Упаковав провизию на сутки, палатки и снаряжение, наша группа из четырех всадников во главе с Санжаром тронулась по замершей речной долине на юг – в горы. Лошади, медленно и лениво покачиваясь, тащились друг за другом, пробивая борозду в заснеженном грунте. Главной задачей была, конечно, добыча аргали Марко Поло. Мы старались по максимуму использовать навыки и знание территории, чтобы исследовать места возможного пребывания баранов. С трудом передвигаясь, зигзагами погоняя лошадей, забрались в горы. Растительности здесь практически не было, только торчал кое-где пожухлый сухостой. Ярко-оранжевые, а местами и грязно-серые, побитые вечными снегами уходили ввысь вершины – вот это и была наша повседневная, насыщенная глубоким смыслом картина жизни. Мы не собирались искать добычу там. Нашей задачей было выйти на предгорные плато и найти барана где-нибудь в хребтовых седловинах – как правило, там он пасется или отлеживается под палящим солнцем. Прошли около пяти километров, забравшись на высоту 3 800 м. Несколько раз Санжар, опережая колонну, вырывался галопом вперед по плато и, зайдя под обрыв, долго всматривался сквозь бинокль вниз в поисках рогачей. Потом и мы стали присоединяться к нему в надежде, что еще три пары глаз помогут опытному охотнику. Но нам не везло. Все как будто вымерло, даже «жориков» – так местные называют падальщиков, белоголовых грифов – нигде не было видно. Однако чуть позже, пройдя по верху пару километров, засекли со скалистого уступа на удалении в 1200 м первую группу баранов. Спешились и всей командой продвинулись ближе к обрыву, осторожно заглянули сверху вниз. К сожалению, ничего подходящего не увидели: две группы молодняка по шесть самцов мирно паслись в распадке. Я достал свой Kestrel. Ветер дул порывами, меняя направление на 360º и скорость от 10 до 30 м/с, расстояние до баранов составляло 650 м. В голове уже завертелась схема возможного выстрела, но тут что-то вдруг заставило их вскочить. Сгруппировавшись, они мощно рванули в гору, отталкиваясь задними ногами от твердого каменистого грунта. Наверняка ветер подкрутил, и они учуяли нас. В течение всего дня мы четко и методично обследовали этот район. То поднимаясь в горы, где дул пронизывающий морозный ветер, то спускаясь на пятой точке вниз с лошадьми в долину, где жарило солнце, искали трофей, каждый раз надеясь, что именно за этим перевалом найдем своих баранов. Мы не обошли вниманием ни одну вершину и ни одно ущелье, но час шел за часом, а результата все не было. Правда, один раз через зрительную трубу на удалении в пять километров засекли стадо козерогов, но разглядеть трофейного самца не удалось. Однако мы взяли эту группу на заметку в надежде в следующий раз взять реванш. Наступил вечер, а за ним и красивая лунная ночь. В глубокой темноте, через ледник, чтобы сократить дорогу до базы, начали преодоление перевала. Путь занял у нас три часа, мы и не ожидали, что будет так нелегко. Лошади устали неимоверно, они спотыкались и падали на льду. Когда в седле, а когда пешком, взяв животных под уздцы, тащились мы вверх. Скрипя зубами, выползли на плато, где уже через пару часов напрямик доскакали до наших вагончиков. Ужин, приготовленный Таалаем, был восхитителен: лагман и жареные бараньи ребрышки с пивом, что после столь утомительного похода было как нельзя кстати. Бурный пересказ за столом охотничьих приключений плавно перешел в сон.

Ovis nivicola переводится с латыни, как «баран, обитающий в снегу», в России его называют просто «снежным» (местное население называет этого барана чубук или чубуку). Окрас его шкуры варьирует от черновато-бурого до почти белого в зависимости от сезона и места обитания. Существует несколько оснований для выделения ряда подвидов снежного барана. Не вдаваясь в детали таксономии и оценку значимости морфологических признаков (а выделение в субвидовые таксоны основано только на них) разных подвидов или рас, КГО принял во внимание систематику, предложенную академиком Николаем Железновым (Чукотским), выделившем 6 подвидов снежного барана. Сегодня речь пойдет об одном из них – чукотском.   Если говорить о систематике, то снежные бараны, или чубуки, относятся к семейству Полорогие в отряде Парнокопытных. Таксономисты различают североамериканских толсторогов и азиатских снежных баранов как два вида – Ovis canadensis (Shaw, 1804) и Ovis nivicola (Eschscholtz, 1829), соответственно. Однако есть и такие, кто признает азиатских лишь подвидом североамериканских. Оставим это на их совести, так же как и то, что американцы называют своих толсторогами, а наших – тонкорогами. Для нас существенно то, что самые признанные организации охотников мира, включая GSCO, SCIи CIC, стремятся найти как можно больше различий не только между американскими и азиатскими, но и между субтаксонами каждого из этих видов. Сегодня мы начнем разговор о снежных баранах, а героем этого очерка станет чукотский подвид. Нужно сказать, что снежные бараны обитают в настоящее время только в Восточной Сибири. Если вы проведете воображаемую кривую от Байкала через Хабаровский край, Камчатку и по северам Чукотки и Якутии вплоть до плато Путорана на границе Таймыра и Эвенкии, то она пересечет ареалы всех подвидов, которые в некоторых случаях расположены довольно дискретно. В плейстоцене, «золотом веке» снежного барана, он был распространен несравненно шире – от Курильских и Алеутских островов, Камчатки и Сахалина на востоке до Кузнецкой котловины на западе, причем обитал не только в средне- и высокогорных районах, но и на плоскогорье. Изменение климата в начале голоцена существенно сократило и фрагментировало обширный ареал. Тем не менее он оставался достаточно широким до активного расселения казаков по Сибири. Например, протопоп Аввакум в 1665 г. видел баранов на береговых скалах Ангары в районе современной Братской ГЭС и на горах в южной части Прибайкалья. С приходом казаков началось истребление изолированных популяций – на Курилах и Алеутах это произошло несколько столетий назад, в других районах бесконтрольно продолжалось почти до середины ХХ века. Хорошо известны сроки, когда была выбита витимская популяция, – многоснежной зимой 1920 года. Тогда же, кстати, перебили и всех кабанов в пойме Чары. На Байкальском хребте снежные бараны исчезли также в первой половине XX века. Сохранились они только на хребте Кодар. Наряду с изменением климата, что привело к сокращению альпийских лугов, зарастанию их кедровым стлаником, негативную роль сыграл бесконтрольный отстрел баранов многочисленными геологическими и топографическими экспедициями, организация приисков в местах обитания животных, развитие вертолетного сообщения. Только в начале нынешнего века экспедиционная активность притупилась, а вертолетный час стал дорогим, и пресс браконьерства ослаб. Баранов охраняют в нескольких заповедниках (Путоранский, Магаданский, Кроноцкий и др.). Но представляется, что наиболее эффективным методом увеличения численности могло бы стать развитие сети специализированных охотничьих хозяйств. Известно немало примеров того, как частные охотничьи хозяйства заботятся не только о сохранении, но и делают все возможное для преумножения редких видов охотничьих животных. Площадь современного ареала снежного барана, носящего очаговый характер, составляет около 1,4 млн. кв. км. Он встречается в районе Станового хребта, на Становом нагорье и на севере Яблонового хребта, в горах Камчатки, на Корякском нагорье, на Чукотке, в горах Верхоянской горной системы. Отдельный западный участок ареала, удаленный на 1300 км от восточных участков, расположен в районе плато Путорана. В Якутии, Магаданской области, на Чукотке и Камчатке местами снежный баран обычен и даже многочислен, встречается на севере Амурской области и Хабаровского края, в Иркутской области обитает на северо-восточной окраине, в Бодайбинском районе, как уже сказано выше, на хребте Кодар в виде изолированной популяции численностью до 400 особей. В Читинской области на восточных склонах Кодара, обращенных к Чарской котловине, этот вид отмечается, хотя нерегулярно.  Вообще южная и юго-западная границы видового ареала снежного барана определены неточно, поскольку время от времени этих животных обнаруживают в сотнях километров от мест достоверного обитания. Например, сравнительно недавно – в конце XX в. – снежных баранов наблюдали в Бурятии, в верховьях реки Баргузин, на стыке Баргузинского и Южно-Муйского хребтов. Говоря о внешнем виде снежных баранов, нужно отметить, что они обладают плотным телосложением. Голова относительно небольшая, с короткими ушами (длиной до 11 см), шея короткая и толстая. Передние конечности также довольно короткие и толстые. У взрослых самцов длина тела составляет 140-188 см, высота в холке – 76-112 см, масса – 56-150 кг. Самки несколько мельче. Наиболее крупные представители вида встречаются на Камчатке и на Чукотке. Чукотский подвид барана, описанный Николаем Железновым (Чукотским) в 1994 году, обитает в горных районах Чукотки и Корякии. Внутри ареала распространение мозаичное, выделено около 100 очагов. За последние 10 лет бараны исчезли в Трамватнейских горах, Ушканьих, Останцевых, в верховьях рек Амгуэмы (у оз. Япранай – ручьи Приметный, Заячий, г. Привальная), Пувтувеема, Погындена, в районе Ктепнайваама и других. В настоящее время встречаются на Анадырском плоскогорье, в Бараньих горах Чукотки, хребтах Пикульней, Чантальский и в некоторых других местах, как в холмогорье, так и в среднегорье. В большинстве районов основные местообитания находятся на высоте от 30-400 до 1500-1700 м н.у.м. Плотность населения чукотского снежного барана колеблется от 0,3 до 3,5 особи на 1000 га. В некоторых участках ареала (хребты Рарыткин, Золотой, Элекай, горы Северный и Южный Вапанайваам) сохранились единичные особи. Считается, что общая численность снежных баранов в горах Чукотского полуострова не превышает 500 особей и на хребте Пикульней обитает 600-700 голов.  Главные причины падения численности и сокращения ареала чукотского снежного барана – браконьерство. Значительное число животных гибнет от хищников – волка и росомахи. С 2012 года в некоторых районах Чукотки открыта охота на снежного барана. По сообщениям. Ежегодно для этого выделяется порядка 10 лицензий. Охота разрешена на Корякском нагорье, значительная часть которого расположена в пределах Чукотского АО. В то же время на Анадырском плоскогорье, Бараньих горах и других местах обитания чукотского подвида официальная охота невозможна. Руководство КГО приняло решение регистрировать добытые в результате официальной охоты на Чукотке трофеи снежного барана. GSCO и некоторые другие американские клубы также принимают к регистрации трофеи, добытые в ЧАО, как чукотский подвид. В одной из недавних публикаций американский охотник Рекс Бэйкер, оказавшийся одним из первых иностранных охотников на Чукотке, рассказывает о том, как охотился вместе с напарником Джастином Раггазином в прошлом августе, по его мнению, именно на чукотский подвид. «Из Анкориджа перелетели в Петропавловск, оттуда в Тиличики на Камчатке, и наконец вертолетом добрались в лагерь на Чукотке, расположенный в ста километрах севернее границы лесной зоны. Не так много известно о баранах в этом безлюдном районе, что сделало путешествие необычайно увлекательным. Мы обнаружили с вертолета этих животных и высадились неподалеку вместе с гидом и переводчиком. Дождь шел каждый день, но мы активно искали зверей, лазая вверх-вниз по сопкам высотой от 200 до 500 футов. Удалось увидеть около 80 баранов, но среди них не было взрослых самцов. В результате мы добыли по молодому барану. Охота была организована Бобом Керном из компании Hunting Consortium, к услугам которой я прибегал неоднократно. Керн объяснил, что работает над этим проектом в течение многих лет. Он начал изучать Чукотку с 1990-х годов и видел снежных баранов неоднократно во время охоты на чукотского лося в пойме реки Анадырь. Чукотский подвид светлее, считает Боб Керн, чем другие подвиды снежного барана. С некоторых пор охота на снежного барана на Чукотке разрешена, и ему удается получить несколько лицензий. В следующем году мы попытаемся проникнуть вглубь этой малоизвестной территории, чтобы найти более многочисленные стада и узнать, где взрослые бараны-самцы проводят лето».

Первое мое знакомство с «переносным домиком» произошло в 2 года, когда отец впервые меня взял на полевую практику. Жили мы в роскошной по тому времени польской палатке, с жестким каркасом их стальных трубок и двойным тентом. Признаться, я и сейчас бы не отказался от такой – очень объемная, дышащая и очень крепкая. Прослужила она 20 лет, единственным минусом был большой вес. За годы собственной туристическо-полевой жизни перепробовал много разного снаряжения. Говоря о выводах, буду отталкиваться от сценариев охоты – они разные бывают и, соответственно, защита от осадков тоже должна быть разная.      Сценарий 1. До места установки лагеря можно добраться на машине В этом случае можно везти все, что выдержит автомобиль. Я лично сплю в переделанном «крузаке», а живу под вытяжным тентом. Сценарий 2. К базовому лагерю добираемся на лошадях. Это наиболее частый сценарий, несколько ограничивающий вес и объем того, что приходится брать с собой в горы. Ночевка в высокогорье всегда сопряжена с риском быть застигнутым сильным ветром, мощным снегопадом или проливным дождем. Палатки, идеально подходящие для этих целей из штормовой серии, еще их называют альпийскими или экстремальными. Как правило, на трех и более дугах, часто с юбкой или монолитные (последние и самые дорогие из мембранных, то есть дышащих материалов). Правда, такая роскошь стоит в районе 500 американских тугриков. У меня для такой охоты есть в активе старенькая, но вполне рабочая «Ханан».  Если говорить о том минимуме, ниже которого опускаться неразумно, то это классическая крестообразная конструкция, придуманная легендарным Месснером для своего восхождения без кислорода на Эверест. Эта модель присутствует практически у всех производителей.  Конечно, для горной палатки очень важно качество, поэтому хоть и все они сейчас шьются в Поднебесной, выбирайте фирменные – там есть контроль качества и репутация. Ткань и швы должны гарантировать влагонепроницаемость дна не меньше 6000 мм, а тента – не менее 3000 мм. Диаметр дуг из алюминиевых сплавов от 8 мм и выше (бывает, что даже они ломаются). Текстолитовые дуги значительно тяжелее (на полкило и даже больше). И гораздо мягче, поэтому такую палатку легче «кладет» ветром. Дуги при этом не ломаются, но происходит соприкосновение внешнего и внутреннего слоев ткани палатки, что часто приводит к их намоканию (как-то пытался сломать текстолитовые дуги, сгибал их в бараний рог и в итоге сломались стальные трубки между фиберглассовыми звеньями). Вес такой палатки получится в районе 2,5-3 кг. Конечно, экспедиционная палатка будет двойной, достаточно высокой для того, чтобы в ней можно было сидеть, но не выше 120 см. С тамбуром для вещей и хорошей вентиляцией.  Оптимально для одного человека выбирать палатку, рассчитанную на двоих (шириной около 120 см), но пользоваться одному. Или тройную на двоих. Как резервный вариант, можно воспользоваться натовским спальником-тройником, который по весу равен палатке.  Сценарий 3. До лагеря добираемся своими ногами. Любой турист, не раздумывая, возьмет палатку с характеристиками из предыдущего сценария, но охотники имеют не менее 10 кг дополнительного (ненужного туристу) веса – это оружие, оптика, боеприпасы и прочее. Поэтому у меня есть несколько вариантов: первый – бескаркасная однослойная палатка весом 900 г, устанавливающаяся на трекинговые палки; влагозащитный мешок весом 108 г, тент из силиконки весом 360 г. Палаткой и тентом пару раз пользовался, мешок – совсем недавнее приобретение. Отсутствие каркаса конечно не прибавляет надежности этому снаряжению и, если бы ночевал так в этом году, то, наверное, оказался бы в неприятной ситуации. По крайней мере, тент бы точно унесло.  Палатка однослойная пару раз спасала меня от плохой погоды, но эксплуатировать ее осенью, при возможности выпадения обильного снегопада не решусь. Возможной альтернативой может быть классическая двухскатная альпинистская палатка с высокой крышей, проверенная временем и до сих пор используемая при восхождениях.  Собственно, поэтому и купил весной в Европе влагонепроницаемый мешок, который гарантирует стопроцентную защиту от сырости и сохранение 90% тепла. Судя по стоимости, этот мешок прославленной британской фирмы Mountain Equipment, не дышащий и, как следствие, возможно намокание спальника. Буду попробовать, но, думаю, ночь в нем пережить можно. Нашел и дышащий мешок малого веса. Ну, и на худой конец, есть мембрана от натовского тройника. Правда, она весит 1 кг и тогда целесообразнее брать палатку.

Уважаемые любители горных путешествий и охот, Клуб горных охотников решил выступить с необычной инициативой, которая, на наш взгляд, открывает новое направление коллекционирования горных трофеев.   Дело в том, что законодательством ряда стран охота на отдельные виды животных, в том числе и горных копытных, запрещена. В России такой запрет распространяется на путоранского снежного барана, алтайского аргали, безоарового козерога. Китай полностью закрыл охоту для иностранцев на все объекты горной охоты, имеются ограничения в Казахстане и многих других странах. Конечно же, каждый охотник имеет свою мотивацию при планировании и проведении охот. Как правило, нас манят новые впечатления, новые страны и регионы охоты, знакомства с традициями и культурой людей, проживающих в различных уголках земного шара. Осмелюсь заявить, что сам трофей при этом не является самоцелью, он как бы стимулирует охотника на планирование новых направлений. Для тех, кто коллекционирует трофеи и ведет их учет по различным рейтинговым правилам международных охотничьих клубов это шанс закрыть новую позицию и получить зачетные баллы. При этом для регистрации своего трофея все клубы требуют подтверждение информации об организаторе охоты и фотографии охотника с трофеем. Нельзя не отметить, что вместе с любителями экологического туризма в регион приходят своего рода инвестиции, создаются условия для работы местных жителей, инфраструктуры и так далее. Все, что порождает интерес конечного пользователя, стимулирует целый ряд процессов, благотворно влияющих на развитие экономики региона, его социальной сферы. Это особенно актуально для удаленных районов, где и обитают горные охотничьи животные. В этой связи в рамках клуба родилась инициатива по разработке новых правил регистрации ФОТОТРОФЕЯ охотничьего животного, охота на которого запрещена. Уверен, что с точки зрения вышеперечисленных причин фотоохота мало чем отличается от обычной охоты. Спланировать непростую экспедицию, провести ее, найти заветный трофей, подобраться к нему на расстояние, позволяющее сделать качественный снимок приемлемого уровня – это так же эмоционально и физически трудно, как и при ружейной охоте. Данная инициатива позволит охотникам-коллекционерам посетить новые регионы, которые ранее не рассматривались по причине невозможности проведения легальной охоты на интересующие его виды животных. КГО в ближайшее время разработает положение по условиям регистрации фототрофея, о чем мы обязательно сообщим на страницах нашего журнала и сайте клуба. Вместе с тем я хотел бы еще раз обратить внимание читателей и руководителей соответствующих государственных органов на такой момент. В мире имеются положительные примеры того, как при правильном законодательном регулировании оптимально решаются вопросы сохранения редких диких охотничьих животных. Наиболее характерным примером является Пакистан. Некоторое время назад популяция мархуров была там на грани исчезновения. Местные жители, не имея особого экономического интереса, выбивали этого зверя для собственного пропитания. Для них не существовало никаких ограничений ни по количеству, ни по половозрастному критерию. Международное охотничье сообщество совместно с властями Пакистана и представителями местных племен разработали комплекс мер, направленных на ограниченное использование этого редкого ресурса и создания таких норм регулирования, которые напрямую создавали экономические стимулы для местного населения в охране винторогих козлов. Когда появилась возможность на ограниченную охоту, появились стимулы и, главное, финансы для охраны этих диких козлов. При средней стоимости охоты на мархура в 120 000 долларов США около 70% от этой суммы остается местным племенам, что является существенным и стабильным источником пополнения их бюджета. Комплекс мер и норм, принятых на различных уровнях от конвенции СИТЕС, давшей разрешение на перемещение ограниченного количества трофеев этих редких животных, законодательства Пакистана и правил самих племен привел к тому, что сегодня вопрос об исчезновении этого вида животных ушел с повестки дня. Это ярчайший пример, когда именно охотник стимулировал вышеуказанные процессы, приведшие к сохранению и преумножению популяции мархуров в Пакистане. Сегодня в условиях сложных экономических процессов во всем мире и в России в частности мы должны создавать и стимулировать любые процессы, направленные на поиски новых экономических стимулов, тем более в удаленных регионах страны. Мы имеем уникальный охотничий ресурс, который обязаны разумно использовать и развивать. Охота является тем самым средством, которое позволяет привлечь серьезные инвестиции в охрану тех самых редких животных. Полный запрет и отсутствие достаточного финансирования на охрану не являются эффективным способом сохранения популяций, и это уже доказано временем. Нелегальная охота и браконьерство разного уровня имели и имеют место в регионах с полным запретом на охоту, и примеров тому масса. Ученые и охотоведы знают, что популяция, в частности путоранского снежного барана, достаточно значительна и устойчива, и конечно же ограниченная охота на трофейных старых самцов никак не может ей повредить. Экономика же вопроса легко просчитывается. Смею заверить, что при открытом аукционе розыгрыша разрешений на этого редкого барана начальная цена не может быть ниже 50 000 долларов США, о конечной цене говорить сложно, но, думаю, она будет не менее 100 000 долларов США. Только от реализации подобным образом 5 разрешений в год, что безусловно не может нанести существенный вред популяции этого барана, государство легально получит источник финансирования мероприятий по самой эффективной охране. При сегодняшнем курсе это значительная сумма. До какого уровня цена на нефть должна опуститься, чтобы мы начали рассматривать иные возможности привлечения инвестиций и включить механизмы дополнительного стимулирования экономических процессов в охоте? Наверное, уже наступило время, когда пора об этом задуматься.

Большинство российских охотников узнали о Крейге Боддингтоне в начале 2000-х. В то время он активно публиковался в журнале SAFARI, издаваемым Международным клубом Сафари (SCI), рассказывая об охотничьем оружии и патронах. Несколько позже в России появились его книги об использовании этого оружия и патронов на охоте в Африке. Сегодня Крейг – один из популярнейших журналистов, автор более двух десятков книг и ведущий телевизионной программы «Опыт Боддингтона», рассказывающей об охоте по всему миру и об охотничьем оружии. Интервью с Крейгом мы представляем нашим читателям.   ВРЕЗ: Крейг Боддингтон родился в 1953 г. в Канзасе (США). Будучи подростком, он уделял много времени бойскаутской деятельности и в 17 лет оказался самым молодым в штате директором регионального лагеря бойскаутов. Получил образование в университете Канзаса, окончив его со степенью по английскому языку. Позже служил в морской пехоте США. В 1978 г., оставшись резервистом, занялся в Сана-Монике аутфиттерской деятельностью, поскольку своим призванием всегда считал охоту. И только в 2005 г. окончательно вышел в отставку в звании полковника. Уже во время обучения в колледже Крейг начал заниматься литературной деятельностью и продолжал писать во время службы в армии. С 1979 г. он стал сотрудником издательской компании «Петерсен»(PetersenPublishingCompany), где работал в качестве помощника редактора в популярном американском журнале «Оружие и боеприпасы» (Guns& Ammo), редактором в «Американском клинке» (AmericanBlade) и редактором охотничьего журнала Petersen'sHunting. Редактором Petersen'sHuntingон остается и поныне, совмещая работу с работой консультанта по оружию и патронам в нескольких компаниях. Боддингтон опубликовал в специализированных журналах более 3000 статей. Он является, начиная с 1981 года, автором двадцати четырех книг на тему охоты и оружия, которые издавались в Англии, Австралии, Шотландии, Канады, Германии, Испании, и, естественно, в Соединенных Штатах. Вопрос: Крейг, Вы достигли большой известности во всем охотничьем мире, в том числе и как охотник на горных копытных. Какие цели Вы ставите перед собой, отправляясь на охоту – добыть самый большой трофей, собрать коллекцию трофеев или получить удовольствие от процесса? Крейг Боддингтон: Я никогда не считал себя «Охотник на баранов», хотя и добыл 20 их разновидностей, необходимых для получения OvisWorldSlamsuper20. Я скорее охотник на козерогов и в списке моих наград уже есть CapraWorldSlamsuper30. Вообще я не охочусь за «супертрофеями» в ущерб всему остальному – процесс для меня важнее, чем размер животного. Хотя признаюсь, что я продолжаю искать возможность взять действительно большого белохвостика! Вопрос: Помните ли Вы свою первую охоту? К.Б.: Да, я был с отцом и дедом. Кажется, мне было тогда 11 лет, но я совершенно ясно помню, что у меня в руках был Винчестер 20-го калибра. В тот год наш старый пес ушел в Страну Вечной Охоты, а нового щенка мы еще не завели. Но папа и сам мог дать фору хорошей охотничьей собаке. Он услышал шорох выводка куропаток, велел мне приготовиться, и, когда птицы поднялись, я сумел выцелить одну из них. Это был мой первый опыт, и он оказался удачным. После выстрела птица камнем рухнула вниз, мы долго искали ее в траве и в конце концов нашли. Я никогда не забуду эту мою первую виргинскую куропатку! Вопрос: Насколько широка география Ваших охот? КБ: У меня было более сотни африканских охот в 16 странах континента, в 17 странах Европы я охотился 31 раз, 14 раз охотился в 11 странах Азии. В южной части Тихого океана охотился 9 раз и 5 раз в Южной Америке. Не могу сказать, сколько было охот в Северной Америке, но уверен, что охотился в 48 разных штатах и провинциях США, Канады и Мексики. Вопрос: Вы много путешествуете и наверняка Ваши представления о каких-то странах оказались отличными (в лучшую сторону) от того, что пришлось увидеть в реальности? К.Б.: Несколько стран в Восточной Европе действительно произвели на меня впечатление. Очень понравилась Македония, Хорватия – это просто праздник! Понравилось в Эстонии и других странах Балтии. В Азии, увы, приходится перемещаться на огромные расстояния, чтобы добраться до места охоты, но зато там очень много дичи. Пакистан – это вообще фантастика! В Африке самым большим сюрпризом для меня стала Буркина-Фасо (когда я учился в школе, страна называлась Верхней Вольтой). Мы с супругой охотились там в марте 2014 года, и, хотя это жаркий месяц в этой части Африки, охота оказалась на удивление успешной. Вопрос: Какие страны Вы считаете восходящими охотничьими звездами завтрашнего дня? К.Б.: Мозамбик поистине восстановил свои позиции в качестве «ядра» сафари в Африке. Может быть, там уже никогда не будет такой охоты, какой она была в 1970-х годах, но в контексте современной Африки я ужасно рад за эту страну. Намибия и Южная Африка, думаю, вместе обеспечивают до 80% всех сафари на континенте. И охотничья ситуация там очень заметно улучшилось с тех пор, как я впервые охотился в этих странах в конце 1970-х годов. Аргентина является фантастическим местом охоты, то же можно сказать о Новой Зеландии. Наш мир огромен, и есть много отличных мест… Вопрос: Какими были Ваши самые-самые большие неудачи? К.Б.: О них не очень приятно вспоминать… Ну, я упустил действительно большого чернохвостого оленя в 1972 году, и упустил очень большого лося в 1997, кажется. Я сильно ушибся и в результате не смог взять очень хорошего аляскинского бурого медведя в 1995 году. Очевидно, за много лет охоты, это были не единственные мои упущения. Я вообще-то не из тех парней, которые лучше обращаются со своим компьютером, чем с винтовкой, но и не суперснайпер. Я всегда был честен, рассказывая о своих просчетах, они есть у всех нас. Но, к счастью, у меня не так много неудачных выстрелов или недобытых трофеев, чтобы из-за этого терзаться. Было несколько упущенных возможностей. Я был слишком молод, когда имел возможность поохотиться на тигра, но так как отсутствует Машина времени, нет смысла об этом горевать. Жалею, пожалуй, о том, что упустил несколько возможностей поохотиться в Иране. А они были! Я почти попал в Иран, когда был низложен шах, но это только почти… И жаль, что в последующие три года я не смог получить туда визу. Честно говоря, я устал надеяться и уже не хочу думать о третьей попытке, но жалею, что так и не поохотился в Иране. Вопрос: Расскажите о Ваших самых выдающихся трофеях горных копытных. К.Б.: Не слишком много охотников готово пойти за бараном Марко Поло. В Таджикистане, где я охотился, очень высокие горы и в лучшее время охоты – лютый холод. Моя первая попытка в 1998 году была неудачной, в том числе и из-за горной болезни, которая продолжалась все время моего пребывания на высоте. К тому же я получил обморожение обеих ног. Позже я имел возможность проанализировать свои ошибки и исправить их. Исправил и вернулся в Таджикистан в 2003 году. Это был конец ноября, опять же очень холодно. Ближе к окончанию тура мы обнаружили прекрасного барана на высоком хребте. Из-за открытого места подойти к нему оказалось непросто. Мы стали подбираться к зверю – в 8 утра начали и в четвертом часу дня закончили, добравшись почти до вершины этого хребта. До барана было порядка 700 метров. Русские гиды сказали, что с заходом солнца баран начнет спускаться в нашу сторону, и мы стали ждать. Ждать и мерзнуть… С заходом солнца баран действительно не спеша пошел по гребню в нашу сторону, словно по команде. Когда до него оставалось 350 метров, я выстрелил и таким образом добыл прекрасный трофей. На критского козерога, также называемого кри-кри, было охотиться непросто из-за особенностей греческого законодательства: там запрещена охота с нарезным оружием, с оптическим прицелом, и на контролируемых правительством территориях можно охотиться всего два дня. Мне повезло, и в 2006 году я добыл неплохой трофей в первый же день. А на второй я охотился самостоятельно. Хозяин угодий направил меня в ту часть острова Сапьенца, где не должно было быть козерога, но был муфлон. Муфлон там действительно был, но был и чудовищных размеров кри-кри, которого я взял из гладкого ствола примерно со 100 метров с открытого прицела. Этот трофей оказался крупнейшим критским козерогом из когда-либо добытых в свободном выгуле. Добыть мархура с его уникальными спиралевидными рогами для горного охотника все равно, что найти Святой Грааль. Я и надеяться не смел, что когда-нибудь мне это удастся. Но мой друг Кхан Каракая из Пакистана в 2011 году сообщил, что сумел достать лицензию на мархура Сулеймана. Это была фантастическая охота в горах Западного Пакистана, крутых и изрезанных. Я сделал два самых трудных подъема, какие мне когда-либо приходилось делать, и после второго с расстояния в 390 метров добыл великолепного старого мархура. Я плакал всего дважды после добычи чудо-зверя – один раз, когда добыл своего первого пустынного барана в 2003 году, и еще раз, когда этот винторогий козел покатился вниз с горы. Вопрос: А еще какие охоты Вам запомнились? К.Б.: Очень интересной и непростой была охота в Гималаях, в Непале. Первое африканское сафари, ставшее поистине судьбоносным событием – тоже можно поместить в этот же ряд. Великолепным было сафари в Замбии, где все сошлось, и еще в Танзании, где удача просто сопровождала меня постоянно. У меня было много запоминающихся охот, и я рад, что они еще продолжаются! Вопрос: Где Вы планируете поохотиться в ближайшие годы? К.Б.: Мне шестьдесят два, а я все еще могу отправиться в путешествие и охотиться, и это меня радует. Я хотел бы получить немного больше опыта в горной охоте и планирую посвятить этому время. К сожалению, есть много интереснейших охот, которые просто становятся недоступными. И в то же время есть довольно много мест на нашей планете, которые я еще не видел. А есть некоторые великолепные места, которые я бы хотел увидеть снова. Одна часть меня очень хотела бы немного притормозить со всеми этими путешествиями, но другая совсем еще не готова к старческому покою. В течение следующих нескольких лет, я думаю, станет ясно, какая сторона победит. Вопрос: Охота с проводником – обязательный элемент «охотничьего туризма». Вы не испытываете ностальгии по полностью самостоятельной охоте? К.Б.: Вы правы, это крупный недостаток охотничьего туризма. На практике я предпочитаю, чтобы гиды предоставили мне максимум самостоятельности, поскольку опыт охоты у меня достаточно велик. А полностью самостоятельная охота – это одна из тех вещей, которыми я люблю заниматься на моей маленькой ферме в Канзасе. Там я охочусь на белохвостого оленя. Там я всегда один и должен всегда сам принимать решения. Вопрос: Вы служили в армии, были морским пехотинцем. В охоте Вам чем-то помогал армейский опыт? К.Б.: Абсолютно. Зел Миллер написал небольшую книгу под названием «Всему, что мне нужно знать, я научился в морской пехоте». Настоятельно рекомендую ее прочесть! Мне дважды повезло, потому что я мог бы написать очень похожую книжечку про моего вожатого в отделении скаутов, Джесса Элдера. Секреты успеха, будь то в жизни, работе или на охоте, просты: дисциплина, трудовая этика и умение ладить с людьми. Многие успешные люди приходят к этому естественным образом, а другим приходится принять непростые удары, прежде чем их осенит очевидное. Мне повезло и в том, что была трудная скаутская юность, и в том, что была молодость морского пехотинца. Вопрос: Как вы готовитесь к охоте? К.Б.: Никакой специальной подготовки. Дело в том, что моя обычная работа – это довольно тяжелое занятие, и приходится постоянно держать себя в форме (которая от этого легче не становится!). И еще в процессе своей работы я постоянно тренирую навыки стрельбы. Так что я, как скаут, всегда готов. Вопрос: В последнее время Вы часто ездите на охоту с семьей. Известно, что Ваша супруга и дочери не просто сопровождают Вас, но и охотятся, а Бретани того гляди станет популярнее отца. Это их выбор или Ваш диктат? К.Б.: Охота – это нечто особенное, чем хочется поделиться с людьми, которые вам небезразличны. Именно на охоте вы получаете реальную возможность провести время с близкими вне большинства отвлекающих факторов нашего современного мира. Я брал с собой на охоту обеих дочерей с детского возраста, а потом они и сами стали охотиться. Сначала на кабанов в Калифорнии… Это было здорово! Они сразу влюбились в это занятие, хотя я не знал наверняка, как они его воспримут. Пожалуй, самой серьезной охотничьей поездкой для них стала их первая Африка. Для Бретани в 2003 году, и для Кэролайн в 2013 году. Вопрос: Если бы у Вас была возможность поохотиться с кем-то из великих охотников прошлого – кто бы это был? К.Б.: Капитан Фредерик Кортни Селу, величайший из всех африканских охотников и охотничий наставник Теодора Рузвельта, исследователь и защитник природы. Он много охотился в Африке, Азии, Европе и Северной Америке задолго до того, как самолеты стали транспортным средством. Он участвовал добровольцем в боях Первой мировой войны и был убит в январе 1917 года, всего через несколько дней после его 65-летия, немецким снайпером там, где сейчас раскинулся охотничий резерват его имени – резерват Селу в Танзании. Многие из его трофеев по-прежнему занимают высокие места в трофейной книге рекордов Роланда Уорда. Вопрос: Каких писателей вы считаете «своими», кто из них оказал большее влияние на формирование Вашего стиля, как литератора? К.Б.: Джек О'Коннор был другом нашей семьи. На самом деле он дружил с моим дядей, братом мамы. Я не знал его хорошо, но писателем, я по-прежнему так думаю, он был превосходным. Мальчишкой я буквально «пожирал» всю охотничью классику. Это и Джон Александер Хантер, и Карамоджо Белл, и Джим Корбетт. Они были одними из лучших рассказчиков, и, я думаю, остаются такими до сих пор. Читая их книги, я учился строить предложения, складывать вместе слова в интересный для читателя узор. Больше всего, пожалуй, я люблю Хемингуэя. А за пределами охотничьего жанра я большой поклонник Джона Ле Кэрра и Нельсона ДеМилля. Вопрос: В своих статьях и телепередачах Вы много говорите о высококачественном снаряжении охотника, но в последнее время все больше внимания уделяете вполне бюджетному оружию и дивайсам. Почему? К.Б.: Ну, мои вкусы сами по себе довольно эклектичны и, может быть, несколько старомодны. Будь моя воля, я бы, вероятно, до сих пор оставался североамериканским парнем в «синих джинсах и шерстяной рубахе». Что же касается оружия, то, признаю, я в этом вопросе – сноб. Конечно, меня интересуют, прежде всего, хорошие ружья. Но я признаю, что многие мои читатели не могут себе их позволить, и признаю тот факт, что сегодня оружие стоит дорого часто не потому, что оно лучше работает, а потому, что оно красивее. На самом же деле главный критерий для охотника – оружие должно работать, и о таком оружии я стараюсь говорить в своих передачах. Вопрос: А о чем мечтает Крейг Боддингтон в свободное от работы время? К.Б.: Если Вы считаете, что я мечтаю о том, чтобы уменя была ферма в Африке, то ответ – нет! У меня нет желания тратить время на сезон дождей в Африке (когда змеи выходят из своих нор!). Точно так же у меня нет желания торчать зимой на Аляске – ненавижу холод. Я немного устаю от бесконечных путешествий, и не грежу, как некоторые, скорее рвануть бы еще куда-нибудь подальше от дома. Одна вещь, которую я очень хотел бы сделать, это провести, никуда не выезжая, целый год на своей ферме в Канзасе. Надеюсь, что когда-то мне удастся осуществить свою мечту, но пока мое непрерывное пребывание на ферме сводится максимум к одному дню. Вопрос: Ваша ферма в Канзасе – это родовое поместье? К.Б.: Вовсе нет. Канзас – моя родина, но фамильной недвижимости там никогда не было. Мы купили ферму около 10 лет назад, произошло что-то вроде «возвращения блудного сына» на родину. Мой отец всегда мечтал иметь маленький кусочек земли, но ему так и не удалось его приобрести. Он бы немного охотился на этой территории, но в основном использовал бы ее для объездки и выпаса лошадей, которых очень любил. Но вот как-то не сложилось у него... Так что мой кусочек земли Канзаса – это еще и дань памяти об отце, что делает это место особенным для меня. Вопрос: Известность требует определенных жертв. Как Вы к этому относитесь? К.Б.: Не особо хорошо! Сейчас моя кожа потолще, чем раньше, и я полностью отдаю себе отчет в том, что не могу нравиться всем людям все время. Я, как и все, делаю ошибки. Если повезет, редакторы их обнаруживают прежде, чем они опадают на глаза зрителю или читателю. Никто не идеален, поэтому, когда я ошибаюсь, я готов ошибку признать. Тем не менее, судьба медийного человека, мне кажется незавидной, поскольку у него обязательно оказываются ненавистники. В свое время я пытался защищать себя в чатах и так далее, но потом понял, что в этом нет никакого смысла. Этими людьми движет не желание выяснить истину, ими движет заочная неприязнь ко мне или желание прославиться в определенном кругу общения нападками на меня. Беспокоит ли это меня? Конечно, это неприятно. Но я понял, что «метать бисер перед свиньями» глупо, в результате ты получишь только еще больше грязи в ответ. Поэтому я не играю в те игры, в которые играл какое-то время назад, и не планирую давать тролям повода развивать свою кипучую деятельность впредь. Вопрос: Неужели они и Вас достают? К.Б.: Некоторые люди, по-видимому, уверены, что удобнее расправляться с неугодными им людьми, прячась за анонимностью своей клавиатуры. Я подвергаюсь постоянному «артиллерийскому обстрелу», но те, кто обстреливают, ничего этим не добиваются. Я не понимаю смысла этого, но это есть. Моя дочь, Бретани, приобретшая некоторую известность после публикации ее с трофеями на обложках охотничьих журналов, получает еще больше гневных писем, чем я. И тут уместно вспомнить о травле, которым подверглись Мелисса Бахман и Кендалл Джонс. Я надеюсь, что Верховный Суд примет правильное решение, потому что это нужно прекращать. Люди должны нести ответственность за свои действия, свои слова в соцсетях. Вопрос: Существует теория, что рост анти-охотничьих настроений связан с ростом пропасти между сильно урбанизированным обществом и миром природы, что и эксплуатируют анти-охотничьи организации… К.Б.: На самом деле все обстоит не так плохо, как может показаться, по крайней мере, в Соединенных Штатах. Наш Национальный фонд стрелковых видов спорта провел в 2013 году независимый опрос населения, и он показал, что 79% американцев одобряют законную охоту. Проблема заключается в том, что охота большинством населения воспринимается исключительно с эмоциональной точки зрения – «плохие» люди убивают «хороших» животных. И мало кто знает о природоохранной, экологической, социальной функциях охоты. И вот этим как раз пользуются анти-охотничьи организации. Нам нужно больше рассказывать о позитивной роли охоты для природы и общества, просвещать население в вопросах рационального природопользования! Мы не можем никак повлиять на анти-охотников, но эти политизированные группы далеко не то большинство, которое будет определять наше будущее. Вопрос: Что бы вы сказали тем, кто захочет повторить Вашу карьеру? К. Б.: Всегда помните, что работа должна доставлять удовольствие. Когда я был очень молодым литератором (мне было 22 года), редактор сказал мне, что, если я действительно люблю охотиться, то не нужно делать из охоты бизнес – это обязательно превратит удовольствие в повинность. Я всегда держал это в уме. Будете ли вы писать, делать телепрограммы, организовывать охотничьи туры – это станет для вас работой. Так вот, нельзя делать эту работу через силу, ее нужно любить. Я люблю свою работу, и, если что-нибудь изменится, я просто ее оставлю.

Три года назад я написал обзор по одежде для гор, и за это время появились новые технологии, материалы и, конечно, приобретался в течении еще трех сезонов опыт. Поэтому целесообразно внести некоторые изменения в материал 2012 года.  Хочу обратить внимание читателя, что речь пойдет о моем личном мнении, основанном на собственном опыте, – никакой теории. И еще – будут рассматриваться два варианта одежды: правильный (к чему надо стремиться) и компромиссный, то есть бюджетный.    Итак, нижнее белье. Правильные трусы в продаже найти нелегко. В моем случае, это однозначно тонкая спортивная синтетика. Пользую Odlo (Швейцария). Синтетика быстро сохнет (в 20 раз быстрее хлопка) и не собирается складками при носке.  Термобелье – в связи с тем, что основная охота проходит осенью, без него – никуда. Надо иметь не меньше пары комплектов. Потоньше – на теплый сезон и потолще – на сильный холод. Уже несколько лет ношу белье из шерсти австралийского мериноса. До этого всякое было, в том числе и шерстяное, но австралийское от компании Minus 33 победило всех однозначно. Нет, наверное, необходимости подробно объяснять, зачем этот вид одежды нужен. Коротко – так: отводит влагу, греет, дышит, тянется (в горах решающий фактор). Потеть приходится много.  Как альтернатива подешевле – любое термобелье из синтетики. Только смотрите, чтобы нижняя часть тянулась хорошо по вертикали и не затрудняла движение и сгибание ног.  Брюки считаю чуть ли не самым важным элементом горной экипировки. Предъявляемые требования: тянущиеся (как минимум в коленях). На подъеме ножки несут основную нагрузку. Мало того, что приходится тащить тело хозяина, так еще и бороться с сопротивлением нетянущейся ткани. Даже если хозяин стройный, как кипарис, и нога в штанине, как карандаш в стакане, неизбежно при намокании (дождь, туман, роса) ткань будет липнуть к ноге, и нагрузка увеличится в разы. Как-то слышал возражение, мол, не было раньше этого стретча, и ничего – ходили. Так еще раньше с каменным топором охотились и тоже не жаловались на судьбу. Короче, одев первый раз брюки-стретч, понял, как обманывался до этого.  Далее – основной материал, из которого выполнено изделие. Мой выбор – софт шел американской компании «Криптек». Это многослойный пирог, собранный в одной ткани, который дышит, отталкивает влагу. Если ткань полностью влагонепроницаема, то это значит, что один из слоев такого ламината, скорее всего, мембрана. Но, к сожалению, даже раскрученный гортекс не справляется с отводом влаги пота при реактивных нагрузках, когда прешь по горам. Сильный дождь в сезон охоты бывает нечасто, так что лучше ходить в хорошо дышащем костюме DWR с влагооталкивающими свойствами, чем каждый раз неизбежно париться в мембране. Ее нужно иметь отдельным предметом в виде дождевика, но об этом дальше. Кроме того, софт шел, как правило, отлично справляется с ветром и хорошо греет. К тому же указанные модели сшиты из тянущейся и нешуршащей ткани (не весь софт шел такой!).  Еще добавлю, что предпочитаю брюки с подтяжками – так удобнее. Остальное: карманы, молнии, затяжки – не так важно. Но, например, у брюк модели Cadog есть на коленках специальный карман для наколенников, что весьма удобно. Важно еще добавить, что сейчас ткани софт шел делают двух типов – с одинарным утеплением и двухслойные. У Cadog два слоя, и для меня часто они слишком жарки, поэтому в гардеробе есть другие брюки из однослойного софт шелла Dallibor (тоже от «Криптек») – на теплый сезон.  Более бюджетной альтернативой могут быть варианты, выполненные из комбинации разных тканей: на коленках и других тянущихся местах используют стретч, внизу брючин жесткая, непромокаемая ткань. Верхняя куртка – к ней все сказанное о софт шеле тоже подходит. Плюс регулируемые манжеты, удобный крой, карман на груди для фотоаппарата. У куртки Cadog есть дополнительные карманы на плечах, там ношу солнцезащитные очки и крем. Плюс длинные молнии на подмышках, что дает дополнительные возможности для вентиляции. Куртка очень универсальна и используется все четыре сезона.  Подешевле можно подобрать комбинацию – ветровка с мембраной + флисовая кофта. В большинстве случаев для ходовых охот этого достаточно: на подъеме одеваешь флис (или даже в термобелье, если оно зеленое или камуфляжной расцветки), а на верху или во время дождя одеваешь ветровку. Можно взять куртку с отстегивавшейся мембраной. Пристегиваешь ее только во время осадков, чтобы не париться.  Дождевой костюм у меня – тоже от «Криптек». Выполнен из мембранной ткани (то есть дышит, хоть и слабо), полностью влагонепроницаемый, штаны в виде самосбросов (то есть, есть молнии влагозащищенные по всей длине штанин и можно их поверх обуви и основного костюма одевать). Куртка с регулируемым капюшоном. Модель Poseidon ультралегкая, не шуршит, тянется и имеет заваренные швы. В линейке «Криптек» есть дождевик с более толстой мембраной Koldo, такой комплект лучше использовать в условиях густой чащи.  Дешевой альтернативой такому костюму будет любой дождевик из ПВХ или даже армейское пончо. Не обладает многими полезными качествами, но от обильной влаги спасает. Головной убор предпочитаю с козырьком и отложными ушами. Полегче – на теплую погоду и потеплее – на холод. В шапке главное – чтобы спасала от ветра. Так как она обязательно будет всегда мокрой от пота, то под шапкой без ветрозащиты промерзать будут голова и уши. Цвет должен быть не слишком темным, так как дичь первым делом видит голову скрадывающего ее охотника, и темные однотонные шапки сразу контрастируют на общем фоне.  Обязательно нужна сменная мягкая шапка, в которой удобно спать. Можно не мудрить и взять шапку из хорошего флиса и кепку под цвет.  Штурмовое утепление – это специально для ходовой охоты. Осенью в горах погода меняется очень быстро, бывает очень холодно даже в октябре, приходилось и при минус двадцати пяти градусах ходить. Кстати, пока идешь, обычно не мерзнешь, а вот если нужно посидеть пару часиков, то тут туго бывает. Или когда в ночь с хребтов выходишь, тоже бывало подмерзал. На этот случай ношу легкий пуховик «800 Фил» от американской компании «Мармот». Очень теплый и удобный. В моем случае ткань сверху – синтетика, и в этом году порвал ее об ветку. Думаю прикупить криптековский пуховик на смену «Мармоту», так как он в камуфляже.  Недорогой альтернативой могут быть куртки с искусственными утеплителями типа «Тинсулейт». Они немного дешевле изделий с техническим (профессиональным) пухом, чуть тяжелее, но не уступают по теплоемкости. Или просто купить на базаре дешевый китайский пуховик, он еще тяжелее, хуже греет, но в целом с задачей справляется.  Утепление для долгих засад на номере. У меня такие бывают в ожидании, например, волка на переходе. Сверхутепление необходимо для долгих переездов верхом в холодную погоду, также использую его для поездок на снегоходе или зимней рыбалки. Короче, везде, где очень холодно и мало движений. Набор такой: внешняя ткань с мембраной, внутри утепление синтетическим утеплителем, полукомбинезон с боковыми молниями самосбросов, чтобы его без проблем можно было одевать поверх обуви. У меня на этот случай прижился криптековский Aegis. Признаться, впервые его взял на охоту на Камчатку этой осенью, и показалось, что куртка (брал только ее) недостаточно теплая да и коротковатая (там мы попали в снежный буран). Все разрешилось, когда охотился в сильный мороз в этом году при сильном ветре в высокогорье. Там сразу одел полукомбенизон Aegis, и вопросы сразу отпали. В нем есть дополнительное утепление спины и груди. То есть, куртка удобна для ходовой охоты в холодное время, сильно не обременяет весом и неуклюжими размерами, но при суровом холоде нужно использовать и нижнюю часть комплекта. Тем не менее, у меня есть и дополнительное утепление – жилетка от «Криптек» на тинсулейте (если брать поддевку на пуху она промокнет от пота и склеится). Эта деталь одежды вообще заслуживает отдельного места в списке снаряжения, поскольку удобна как запасной комплект или как облегченное утепление при штурме в ветреную погоду или несильный мороз. Ну, и в заключение – два слова о перчатках. Использую тонкие флисовые, чтоб можно было стрелять, не снимая их. И утепление в виде рукавиц – на номере сидеть.  Бывают тканевые китайские «одноразовые» перчатки не только белого цвета, но и бурого или хаки. Их можно одевать по две-три пары в холодное время.

Гривистый баран (Ammotragus lervia), или аудад впервые описан в 1777 году Палласом. Это животное происходит из пустынных гор Сахары (Северная Африка) и отличается впечатляющей гривой, растущей, правда, не «на месте», то есть не на тыльной, а на горловой стороне шеи (поэтому, окажись я российским зоологом – а гривистым его именуют только в России, – назвал бы зверя бородатистым).   Название аудад – от английского aoudad, по-видимому, восходит к тунисскому udad (так в Тунисе называют это животное, и узнать сейчас, что означает это слово так же бесперспективно, как узнать, например, что означают слова «заяц», «еж» или «лиса»). В англоязычной литературе этот баран встречается также под именем Barbary sheep («берберийский баран»), но это название менее точно, поскольку и встречается он не только в Берберии, да и к баранам относится лишь условно. Дело в том, что аудад, с точки зрения биологов, занимает промежуточное положение между баранами и козлами.   Нужно отметить, что животное это довольно крупное, самцы могут достигать одного метра в холке, порядка полутора метров в длину и весить до 115 кг (самки, как у всех полорогих, заметно меньше). При этом гривистый баран обладает крепким телосложением. Окраска маскировочная, ориентирована на места обитания – от песчаной через серовато-бурую до красно-коричневой. Низ туловища светлее. Толстые рога, похожие на рога обыкновенных баранов, имеются у особей обоего пола. В сечении они треугольные. Изгибаются, образуя полукруг над шеей. На рогах есть многочисленные кольца, которые по мере взросления стираются, отчего рога кажутся гладкими. Максимальная известная длина – около 80 см. Главная достопримечательность самцов аудада – грива. По нижней стороне шеи и по груди имеется большой подвес из длинных, мягких волос. У взрослых самцов он закрывает и передние ноги, образуя «панталоны». Остальной шерстный покров плотный, щетинистый, средней длины.  Продолжительность жизни в неволе до 17 лет, в дикой природе на несколько лет меньше, поскольку старые животные – относительно легкая добыча леопардов. Любопытно, что при угрозе бараны не убегают, а замирают на месте. Вообще же главная защита от хищников у аудада – его превосходные слух, зрение и умение высоко прыгать (до 2 м в высоту). Легко скачут с камня на камень и поднимаются по крутым склонам. Пасутся утром, вечером и в ночное время суток. В самые жаркие часы отдыхают, прячась в тени. Если рядом есть источники воды, то животные регулярно ходят на водопой и там же купаются. Если открытых источников воды нет, обходятся тем, что слизывают утреннюю росу с листьев и травы. А поскольку основная среда их обитания – труднодоступные скалистые участки гор в пустыне, то можно считать росу и соки растений их обычным источником воды. Гривистый баран – стадное животное. В группе один взрослый самец и самки с детенышами. Старые самцы и беременные самки держатся по одиночке. Молодые самцы (холостяки) сбиваются в небольшие группы, состоящие из 4-6 особей. Сезон размножения продолжается в течение всего года, но пик с турнирными боями самцов приходится на сентябрь-ноябрь. В настоящее время принято выделять шесть подвидов гривистого барана: Ammotragus lervia lervia, A. l. ornata, A. l. sahariensis, A. l. blainei, A. l. angusi, A. l. fassini. Оригинальные места их обитания показаны на карте из «Всемирного атласа CICсемейства Полорогих». Однако в эндемичных ареалах численность вида крайне мала и продолжает сокращаться из-за охоты местного населения пустыни Сахара на аудада ради его мяса и шкуры. В дело у них идут также сухожилия и рога. Разумеется, вид внесен в Международную Красную книгу, но этот факт мало способствует его сохранению. В небольшом количестве гривистые бараны встречаются в их природной среде в Чаде, Судане и Тунисе. Ранее они также обитали в Алжире, Ливии, Марокко, но полностью исчезли в этих странах. Куда более эффективной оказалась интродукция гривистого барана в ряде стран, где его выращивают ради охоты. Которая, как показывает практика, является весьма непростым занятием. Из-за трудности ландшафта часто необходимо стрелять с расстояния, превышающего 250 метров, к чему охотник должен быть готов. В Книге рекордов SCI регистрируются как эндемики, добытые в Северной Африке (их минимальное количество – несколько десятков), так и интродуцированные виды (их зарегистрировано порядка полутора тысяч). Российскими охотниками зарегистрированы следующие трофеи гривистого барана: Александр Смузиков – 125 3/8"; 118 7/8"; Мечислав Климович – 118 3/8";  Константин Попов – 117 3/8"; Александр Мошкалов – 117 2/8". Рекорд принадлежит Винсенту Гинеру, добывшему гривистого барана в 2009 г. в Испании. Характеристики трофея: длина левого рога – 33 2/8 дюйма (то есть примерно 84,5 см), длина правого рога – 32 6/8 дюйма; обхват основания рогов – по 13 5/8 дюйма. Количество баллов — 148. Хорошим трофеем считается трофей от 70 см.   ВРЕЗ: Крейг Боддингтон: Аудад широко распространен в Северной Африке, но охота на него всегда была делом сомнительным. Популяция его невелика, и, если вы увидите среду его обитания, то сразу же поймете, почему: ландшафт этот выглядит, словно поверхность Луны. При этом климат сухой и суровый. Мне посчастливилось охотиться на гривистого барана в горах Ан-Нади, в краткий период разрешенной охоты, когда Чад приоткрыл «окошко» десять лет назад. Это была непростая, настоящая охота на дикого барана, и сафари это запомнилось мне как одно из самых моих лучших. Поразительно, что мы видели аудадов каждый день – обычно всего лишь горсточку, но в один памятный день мы увидели стадо в четырнадцать голов. К сожалению, Чад закрыт сейчас для охоты, и вряд ли откроется, так что единственная имеющаяся сегодня возможность поохотиться на эндемичного вольного гривистого барана – это северный Судан. Основная дичь там – нубийский козерог, охотиться на которого также крайне сложно. Гривистого барана можно там отыскать среди изолированных гряд холмов, разбросанных глубоко в западной пустыне, и за последнее время там удалось взять всего лишь парочку из них. Но здесь есть надежда: определенное их количество водится в Марокко; я видел их и в парке в Тунисе; приличное их поголовье должно быть в южном Египте. И любой из этих регионов может открыться, значительно увеличив возможности для охоты.   Интродуценты Прежде всего следует сказать о том, что аудад был интродуцирован в других странах Африки. Точнее – в одной из них, а именно в ЮАР. Вероятно, первые гривистые бараны были завезены в ЮАР в конце 1970-х годов и все – из зоопарков Йоханнесбурга, Претории, Блемфонтена и других. Сейчас животные расселены примерно в полусотне охотничьих хозяйств (ранчо), расположенных в гористых районах Восточной Капской провинции, провинции Свободное государство и Северной Капской провинции. В разных хозяйствах на сегодняшний день количество животных различно – от 20 до 350 голов. Судить о том, как увеличивается поголовье, можно по примеру ранчо, на территории которого заселили 50 голов в 1990 году – сейчас их уже имеет в 7 раз больше. Разумеется, ближайшее от Северной Африки место в Европе, это Испания. Схожесть ландшафта и погодных условий подтолкнула испанцев к расселению на своей территории гривастого барана в 1970 г. Первые экземпляры происходили из зоопарка Касабланки в Марокко. Мотив ввоза был полностью охотничьим, и интродукция была осуществлена Национальным парком Сьерра-Эспунья в провинции Мурсия с целью организации охоты на этого зверя. Бараны довольно быстро адаптировались к среде обитания и распространились на огромной территории. Да так, что в результате со временем пришлось решительно уменьшать популяцию аудада в Мурсии. Сейчас их около 1500 особей. Вид был интродуцирован и на Канарских островах в 1972 г. И тоже успешно. Однако затем возник конфликт с автохтонной флорой (то есть попросту бараны стали уничтожать уникальные эндемичные растения), и пришлось вести отстрел животных. Депопуляция, однако оказалась неполной, и даже через многие годы там продолжают существовать выжившие особи. Интродукция в другие частные охотничьи хозяйства обеспечила возможность охоты на гривистого барана в нескольких районах Испании – вблизи Сьюдат Реал, Касереса, Валенсии и Аликанте. Хозяйство Навалвилляр де Пела (Navalvillar de Pela) в Эстремадуре обладает уникальной популяцией животных, возникшую из сбежавших из вольера и приспособившихся к местным условиям. А условия таковы, что у баранов здесь нет кормового конкурента – оленей, ланей или муфлонов. Это способствовало тому, что растительность оказалась практически девственной, она стала и кормом, и великолепной защитой гривистому барану. Крепкие горы, скалистость и каменистая почва оказались идеальной средой для них. А четыре года назад у хозяйства сменился владелец, он уменьшил охотничий пресс и тем самым значительно улучшил качество трофеев и возраст самцов. Гривистый баран также успешно был интродуцирован в США (Калифорния, Техас, Нью-Мексико, в последнее время появились сообщения из Оклахомы и Колорадо) также исключтельно для спортивной охоты. В штате Техас животные расплодились настолько, что наносят ущерб полям с озимыми зерновыми культурами.  В 1950 и 1957 гг. гривистых баранов выпустили в Нью-Мексико, где они успешно прижились. К 1966 г. численность вида увеличилась до 400-500 особей. На 1989 г. популяция гривистых баранов в Нью-Мексико оценена более чем в 20 000 особей. В заключение следует заметить, что лишь предположительно в Испании и США расселяли подвид Ammotragus lervia lervia, хотя достоверной информации об этом нет. Ряд ученых настаивает на том, что в этих странах распространены не определенные подвиды, а их помеси.   ВРЕЗ: Гривистый баран в Северной Америке   Джон Вильямс, агент компании ProfiHuntв США,   Во время моей первой охоты на гривистого барана в Северной Америке в каньонах западного Техаса я был поражен огромными размерами и количеством этого интересного вида баранов. Много уже было написано о баранах мира, но мало кто знает об этом успешно переселенном в Северную Америку виде – гривистом баране (Ammotragus lervia). Впервые гривистые бараны были завезены на американские континенты в начале 1900 года для зоопарков и частных хозяйств. С целью охоты их выпустили первый раз в горах Нью-Мексико в 1950. В 1957 г. Тридцать одно животное было выпущено в районе Каньона Пало Дуро в узкой зоне Техаса (высота 862 м), и еще 13 животных в сухих Горах Дэвиса на западе Техаса (самая высокая вершина 2554 м). Маленькая популяция, охота на которую закрыта, существует в Калифорнии. К 1966 популяция в Техасе увеличилась до 400-500 голов, и на частных землях началась ограниченная охота. Поскольку животные обитали на территории крупных частных хозяйств, охота контролировалась владельцем земли. Сегодняшняя численность популяции только в Техасе превышает 25 000 животных. В Нью-Мексико гривистые бараны обитают в основном на землях штата или федеративных, охота регулируется количеством выдаваемых лицензий. Таким образом, Техас – лучший вариант для добычи барана приезжим охотником. Гривистые бараны в Техасе приносят потомство круглый год. Американцы называют гриву самцов чапами (chaps) (по аналогии с кожаной защитой для ног, которую носили ковбои Дикого Запада). Эта характерная особенность делает данный вид привлекательным для изготовления погрудного чучела или в полный рост. В хозяйствах с высоким уровнем организации хороший трофей можно добыть за 2-3 дня охоты. В некоторых регионах гривистый баран встречается одновременно с более редким и хорошо известным пустынным толсторогом. Хищников, представляющих для него угрозу, мало. Исключение составляют горные львы и, вероятно, стаи койотов, хотя они обычно нападают на более мелких животных. Охота на гривистого барана в Техасе открыта круглый год, февраль-март – самое удачное время, поскольку сухо и ясно, но не слишком жарко. Ночью и утром возможна низкая температура воздуха. Летние месяцы слишком жаркие, много змей и засуха, животные в это время днем прячутся в тени или прохладных укрытиях. Аудад, обитающий В США на неогороженных территориях, входит в списки трофейных категорий SCI и OVIS «Свободные территории, интродуцированный». Лучший путь добыть этот замечательный трофей – найти правильного аутфиттера, который имеет возможность организовать охоту в крупных угодьях с хорошими популяциями. Для охоты подходят карабины калибра .30 с хорошей оптикой. Обычно аутфиттеры предоставляют подходящий карабин клиенту в аренду.

Чтобы поохотиться в Осетии на серну, пришлось переехать на новое место. Для нас заранее были выписаны пропуска в погранзону, где и предполагалось искать это грациозное животное. Через день, рано утром мы были уже в районе охоты. Неописуемо красивые места на границе с Грузией. Правда охоту осложнила непростая ситуация (нет, не на границе, а из-за погоды). Прошедшие накануне сильные дожди местами полностью размыли дороги и привели в ужасное состояние некоторые ущелья, где обычно охотятся на серн. Но охотника-естествоиспытателя вряд ли сможет что-то остановить, и мы всегда ищем пути к намеченной цели.   В этот раз с нами поехал сам Цара Созанов – руководитель Северо-Осетинского ФГУ. Он всегда очень переживает за то, чтобы каждый достойный охотник уехал из Осетии с трофеем. Кстати, его прапрадед Нафи Созанов был членом осетинской делегации, которая в 1774 году, отправилась в нашу северную столицу на прием к царице Екатерине, чтобы просить ее о присоединении Осетии к Российской империи. В центре Владикавказа имеется даже скульптурная композиция, посвященная этому событию. УАЗ упрямо карабкался по горной дороге вверх, но вдруг уперся в огромную промоину, образованную бурным горным потоком. Мутно-серая вода бурлила и кипела, прорываясь через некогда проложенную здесь дорогу. Пришлось форсировать эту преграду пешком. Кто-то вымок, кто-то проскочил успешнее. Но, если честно, было как-то не по себе при переходе, когда бурлящие воды пытались сбить тебя с ног и опрокинуть. Но и это испытание было пройдено. А теперь – только вперед! Проводником здесь был Заурбек. Крепкий пожилой – за 60 – голубоглазый человек среднего роста, кряжистый и, как и все осетины, крепкого телосложения. Ему помогал Руслан, молодой человек, среднего роста и очень крепкого телосложения, которого мы подхватили в одном из местных селений. Наша команда поднималась по серпантину горной дороги, периодически разглядывая соседние склоны. Серн никто не мог обнаружить. Достигли высоты в 3 170 м н.у.м., дышать стало сложновато, уже сказывалась нехватка кислорода. На привале позавтракали – простая пища: мясо, лук, вода и сыр. Но сыр тот был необычным. Его сотворил Заурбек. И пока он сам отошел в сторону, Цара рассказал, что Заурбек за этот сыр получил почетный приз на одном из конкурсов сыроделов. Потрапезничав, снова двинулись в путь, старательно осматривая склоны. По словам Заурбека и Руслана, они заметили серн. Но то ли расстояние было очень велико, то ли из-за игры теней разглядеть животных даже в хороший бинокль я не смог. Было решено вернуться вниз, в село и приехать сюда завтра утром, чтобы попробовать подойти к тому месту, где видели серн. Так и сделали. Вечером Цара покинул нас после ужина с шашлыком, а мы с удовольствием предались восстанавливающему сну. Следующий день завершился безрезультатно. Серн на месте не оказалось, ну, а мы провели еще одну тренировку хождения в горах, что всегда идет на пользу. Вечером Заурбек с непоколебимой решительностью сказал, что завтра пойдем в хорошо знакомые ему места, где традиционно добывают животных. Очевидно, это был тот «дальний кордон», куда, как в известном фильме, всегда уходит зверь. На вопрос, почему же мы не пошли туда сразу, Заурбек объяснил, что из-за грязевых потоков. Когда мы там оказались, ущелье на самом деле представляло собой жутковатое зрелище. Где-то валялись с корнем вырванные деревья, местами груды камней образовывали совершенно неземные ландшафты и изменяли традиционные русла рек. В общем, сплошная полоса препятствий с водными преградами вперемежку. Пройдя по такому «взъерошенному» ущелью около часа, Заурбек обнаружил, наконец, самца серны. Тот кормился на небольшой полянке одного из склонов с левой стороны по ходу нашего движения. Самец лег и спокойно смотрел в нашу сторону. Заурбек оставил Руслана на том же самом месте, а мы, крадучись, двинулись к близлежащему ущелью, по которому можно было бы подойти к серне. Руслан, по задумке Заурбека, должен был сыграть роль успокаивающей приманки для серны. Мол, никто его не скрадывает и не приближается. Все остается на месте. Эта тактика, когда животное постоянно видит и контролирует человека на приличном расстоянии, хорошо работает. По словам Заурбека, ее применяли не раз. Ну, а мы в очередной раз из огня да в полымя. То небольшое ущелье, по которому предстояло подняться в этот раз, представляло собой еще более жуткое зрелище. Огромные валуны свисали один над другим, грозя в любой момент обвалиться, образовав приличный камнепад. Свеженамытая грязь не успела высохнуть и представляла собой светло-коричневую жижу, которую тоже необходимо было преодолевать. 45 минут такого подъема, и мы меняем вектор движения. Разворачиваемся под углом 90 градусов и начинаем подход к зверю на позицию для выстрела. Еще 20 минут и мы рядом с узкой полоской каменной гряды. С нее уже можно стрелять, в принципе, но очень неудобно. Стоять – высоко, лечь ни на что нельзя, опереться на что-то невозможно. Промерили расстояние – 250 метров. Жайсан выбрал очень неудобную для себя и странную для стороннего наблюдателя позу для стрельбы: полулежа-полустоя. Его левая нога ложится на стенку. Правая находится на земле. Кое-как располагает руки с карабином на узкой полоске каменной гряды. Подложить под ствол или упереться руками во что-либо невозможно. Заурбек расположился чуть ниже по гряде. Для меня места осталось очень мало, к тому же склон у гряды – очень крутой. Кое-как опираясь на одну левую ногу, закрепляюсь рядом с Жайсаном. Он начинает выцеливать. Целиться и стрелять очень неудобно, так как солнце светит прямо в глаза. Я включаю камеру и пытаюсь найти на освещенном солнцем склоне с обилием теней от деревьев и кустарников серну. Кажется, поймал. В это время раздается выстрел, и серна бежит вниз. Как выяснилось позже, Жайсан ранил первым выстрелом животное в заднюю ногу. Вдруг серна остановилась у небольшого дерева. И в этот момент прогремел второй выстрел, который уже остановил зверя. Он рухнул и покатился в один из кустов на склоне. Вздох облегчения от того, что цель достигнута, трофей добыт. Мы с Заурбеком поздравили Жайсана и стали спускаться, чтобы подойти к трофею. Опять, как и при охоте на туров, нам пришлось испытать на себе все прелести каменной сыпучки и густых кустов на крутых склонах. Но душу грела мысль о том, что все поставленные цели в этой экспедиции были достигнуты, и охотник добыл все трофеи, которые хотел добыть. Наконец мы у поверженного зверя. Трудно передать словами чувства охотника, добывшего в таких трудных условиях свои трофеи. Жайсан пытался передать всю полноту своих ощущений в небольшом интервью на камеру, когда мы проводили небольшую фотосессию у трофея. Трудовой трофей грациозной кавказской серны у ног охотника, сзади открывается прекрасный вид на лежащее внизу живописное ущелье, откуда мы поднимались. Вдалеке величественно возвышаются заснеженные горные вершины. Вздох облегчения Жайсана перед началом интервью мог символизировать завершение миссии в горах. Не смотря на огромную усталость, накопившуюся за все эти дни, охотник в самых восторженных тонах дал оценку охотничьему туру, выразил огромную благодарность организаторам его поездки и выразил пожелание непременно вернуться в Осетию еще раз. Кстати говоря, у нас с Жайсаном уже сложилась традиция, чтобы экспедиция не ограничивалась только охотой. Мы всегда пытаемся узнать больше о людях, живущих в местах нашей охоты, их истории и традициях. И Осетия в этом плане является одной из тех жемчужин на территории России, красотой земли которой хочется любоваться каждый раз, когда приезжаешь сюда. А общение с великим народом – потомками аланов – доставляет огромное удовольствие. P.S. Хотелось бы выразить огромную благодарность от Жайсана и от себя лично организаторам охотничьего путешествия. Прежде всего, еще раз хотел бы поблагодарить моего партнера и друга Созанова Цара. Он не только хорошо организовал эту поездку, но глубоко переживал наши неудачи и всей душой желал успеха на нелегком пути горных охотников. Огромное спасибо нашей команде: Петро, Эльбрусу, огромному Ацамасу (Гризли) и всем ребятам, кто пережил эти моменты разочарований и удачи во время нашей охоты. Афшати, поднимаем традиционный тост за хранителя гор и диких животных!

Вернулся с Алтая, одна ночь в Москве и сразу следующая поездка на Аляску. Лютый Jet Lag - из +4 часов от Москвы сразу в -13. 3 рейсовых самолета до Фейрбэнкса, ночевка, 250 миль на автомобиле и еще 1,5 часа на 206-ой Цессне в район охоты на самой границе с Канадой в парке Wrangell and St Elias. Это была отказная охота на базе 2х1, так-то у этого аутфиттера все бараны заронированы на 2 года вперед и он добывает их не более 4 штук в год, на территории-то в 500 кв.миль! Решение поехать сюда охотники приняли довольно спонтанно, и в ни разу об этом в итоге не пожалели. Оружие брали на месте - два стареньких винчестера 6,5х55 (шведский маузер) и 300 H&H c довольно слабой оптикой, пристрелянные на 200 ярдов в ноль. На пристрелке оба ствола и оба охотника отработали неплохо, но все равно стрельба на дистанцию более 300 метров из этого оружия, по общему мнению, была недопустимым риском и договорились подходить на 200 или даже ближе. По словам хозяина аутфита, который также являлся и нашим проводником, баранов он день назад видел на ближайшей к базовому лагерю горе, так что долго искать не придется. И не соврал - пройдя всего лишь два часа на лошадях, следующим уром мы обнаружили множество белых точек рассыпаных по склону горы в трех километрах от нас. Вот за что я люблю Даллов - не надо ломать глаза, они находятся просто на счет "раз"! А дальше - целый день подъем (набрали всего около 500 метров высоты), учитывая и перемещение баранов, и ветер, и физику стрелков. Всего на склоне в разных группах паслось 24 особи, не составило труда определить коллектив, состящий из взрослых самцов и стараться идти ему наперерез маскируясь в складках месности. Когда были уже близко проводник сказал достать и одеть белые маск халаты. Удивительно, но по его словам это здесь работает. И вот мы по зеленке подползаем к стаду, как 4 сугроба, или же, скорее, как 4 таких жа Далла... Подошли как и хотели на 200 метров, бараны в распадке под нами. Отдельная процедура здесь - четкое определние трофейного зверя, не дай Бог он окажется меньше легального размера - егерь проблем не оберется. Зверь определен - охотник подтвердил, что точно понял о ком именно идет речь - выстрел - попал, спустя момент - добил вторым. Из-за эха в горах бараны так и не поняли откуда шла стрельба и начали медленно подниматься по противоположному склону от нас. За это время первый охотник отполз назад, его место занял второй, 20 секунд на определение и подтвеждение второй цели (бараны уже отошли на 300 метров), еще два выстрела - и второй красавец на земле. Все сработали грамотно, слаженно и без ошибок, два прекрасных, практически одинаковых барана 10 лет. У одного чуть длинее левый рог, у второго - правый, никто не в обиде. Следующие 5 дней пытались выследить медведей, но погода все ухудшалась, и эта часть программы нам в итоге не удалась. Было далеко не так комфортно как в первый день, так что нахлебаться дикой северной природы  все успели по полной. Обратный перелет прошел также ровно и без проблем.

Желание поохотиться на муфлона возникло год назад после общения с Андреем скит-скитом и предложением поохотиться в Чехии. Одновременно с предложением Андрея поступило предложение от знакомого аутфитера по охоте в Словакии. Предложение по цене было очень заманчивым, да и трофеи обещали быть очень хорошими. Потом наткнулся на ганзе на рассказ BGH про охоту в Болгарии на муфлона, рассказ впечатлил, да и возможность совместить охоту с семейным отдыхом казалась идеальным компромиссом, по крайней мере, мне так казалось. Если честно, то жена в политкорректной форме стала ставить ультиматум, или Болгария с ее золотыми песками, шезлонгами, экскурсиями или домой можешь не возвращаться. Обладая дипломатичным и сговорчивым характером, я пытался сопротивляться, уж больно хорошие трофеи сулили в Словакии, к сожалению, не ожидая такого вероломства и коварности, мне пришлось выслушать еще один ультиматум, но уже не от жены, а от четырехлетней дочери, которая грозилась привлечь к разгорающемуся конфликту тещу, ну в общем, пришлось сдаваться. С бабами спорить себе дороже хотя… Далее обратился к трем болгарским аутфитерам, все очень уважаемые люди, на письма все ответили очень оперативно, у первого было дорого, у второго не было муфлона с теми трофейными качествами, коаторые хотелось добыть, выбор по совокупности пал на третьего аутфитера - Табакова Василия Николаевича. Прибыл в Болгарию, все очень понравилось, три дня отдыхал с семьей, потом за мной приехали в гостиницу и я отправился на охоту. Винтовку дали чз 550 в калибре 30-06 оптика миопта 3-12х50, пристреляли на 100 и в этот же день отправились на охоту. Три дня утром и вечером каждый день сидели на вышке, такого количества кабанов и оленей мне видеть не приходилось, но по закону подлости муфлоны все куда-то иммигрировали, да и муфлона хотелось с рогами за девяносто сантиметров или около того, было принято решение попытать счастье в охоте с подхода. Пришли к выводу, что на утреней или вечерней кормежке подойти к стаду будет легче. За шесть дней охоты было только две возможности, первая, когда в сумерках муфлоны пересекали поляну и егерь Василь увидел трофейного муфлона в биноколь цейс и я разгледел его в свой скромный театральный бинокль с кратностью 10х32 EL, но стоило мне начать высматривать его в Миопту, как я столкнулся с кромешной тьмой. Не хотелось бы до конца умилять качество оптики миопты, но в такие моменты начинаешь, как никогда думать о своем оружии, если бы оно было бы с собой, то закат солнца наступил бы значительно позже , да и муфлон бы не так активно передвигался и.т.д. Второй случай произошел утром следующего дня. Утром наткнулись на стадо пасущихся муфлонов, стадо переместилось в лесной остров, мы с егерем встали на пересечение лесных дорог и не прогадали: приблизительно через час муфлоны высыпали на поляну, не знаю сколько мы их рассматривали по времени, но егерь Василь предположил, что в стаде нет муфлона с рогами свыше 90 сантиметров и предложил стрелять муфлона, который стоял поодаль от стада, у которого рога могли потянуть сантиметров на 80-85, но это не точно, честно говоря, красота муфлона, азарт, волнение, адреналин переполняли на столько, что я принял решение стрелять, не взирая на трофейные качества. Дистанция 240 метров. Буквально за секунду до выстрела Василь тихо сказал, что видит хорошего муфлона, стоящего на выходе из посадки, я судорожно начал разглядывать его, он стоял в полоборота, при этом был прикрыт самками, которые таращились в нашу сторону. Минут 10 я выцеливал его и ждал момента, когда представится возможность сделать выстрел, но вместо выстрела раздался тревожный писк самки и мой муфлон скрылся в посадке в месте со всем стадом, так закончилась моя охота в Болгарии. Вернувшись домой в Россию, под впечатлением от неудачной охоты, ощущение недоделанного дела, не достигнутой цели, преследовало. Начались загоны, так как я сердечник, мне нервничать нельзя, я решил не нервничать и махнул в Словакию. Все организационные вопросы доверил другу-аутфитеру. 27 октября 2013 г. прилетели в Братиславу, нас встретили в аэропорту и мы отправились в охотхозяйство БАЛУНКИ, общая площадь охот хозяйства 2 800 гектар, из них 420 гектар приходятся на долю вольера. Охота предстояла в вольере и на открытой территории. Что касается территории вольера, то территория была очень ухожена, я бы даже сказал до безобразия чисто, что сразу бросилось в глаза. Очень большое количество лани - они попадались везде. По приезду разместились в охотничьем доме, домик очень приличный, особо на нем бы не хотелось заострять внимания. Спустившись в зал к обеду, познакомился с Борисом, главным егерем, очень спокойный и воспитанный человек, а главное любит свое дело. Я естественно, задавал кучу вопросов про трофейные качества животных, предстоящих к добыче, о местных обычаях, о приезжающих охотниках. Да кстати, очень смутил местных, когда отказался от спиртного в виде вина, они тут же начали предлагать водку. Когда и от водки отказался, тут вообще все напряглись, поинтересовавшись русский ли я, вообще дипломатичный Лешка спас от неминуемого международного скандала. Кстати, с его слов, вино местного производства очень хорошего качества, я же довольствовался виноградным соком. После обеда отправились на пристрелку оружия . Карабин чезет 550 в калибре 300 оптика, старенький цейс пристреливали на 100 метров, две пули легли сантиметров в 10-15 вправо от центра, я было возмутился неточности оружия, привыкнув к тому, что мой блайзер в идентичном калибре укладывает пули на 200 в пятак, но меня уверили, что для стрельбы на сто метров этого вполне достаточно, я не стал спорить и согласился . После пристрелки отправились на охоту, по правде говоря, этого момента никогда в оочию не наблюдал, гон животных и зрелище ревущих ланей очень завораживало. Погуляв по угодьям, залезли на вышку, понаблюдали за животными, отметил для себя, что чем быстрее наступали сумерки, тем больше животных высыпало на поляны из рядом стоящих лесных массивов и среди них все больше и больше становилось вожделенных муфлонов, уже в первый день вечером была возможность стрельнуть муфлона, но я отказался стрелять из -за того что сумерки и дистанция мешали четко разглядеть трофей. Охоту перенесли на утро, вечер прошел в застолье с кучей охотничьих баек и не только , особенно понравился рассказ управляющего Марьяна о том, как он с женой и ребенком ехал из Братиславы в Москву на поезде, и по дороге, в Харькове, при наличии всех надлежаще оформленных документов погранцы потребовали предъявить справку об отсутствии венерического заболевания, а так как справки не было и даже с собой отсутствовали презервативы, выхода оставалось два: или ссаживаться с поезда или за 200 долларов они сами могли метнутся за презервативами, выбран был второй вариант. Спать легли поздно, утром нас с Лешей разбудил Борис. Выпив чаю двинулись на охоту, отойдя от домика метров 300 стали разглядывать животных, которые высыпали на поляну, еще раз насладился ревом ланей, незабываемая картина, очень будоражащая, может потому что наблюдал это в первый раз, не знаю сколько мы так стояли, разглядывая и выискивая трофейное животное, но первым его заметил Леша перед нами на поляне на расстоянии метров 100 -150 находилось несколько самок и пара молодых самцов, мы уже собирались перемещаться, как вдруг Леша обратил внимание Бориса на самца лани, который находился по левую сторону от нас и ритмично семеня приближался к самкам. Борис припал к биноклю и через пару секунд достаточно возбужденно в несвойственной ему манере предложил стрелять. Отказа не последовало, толстые перекрестья прицела были наведены на переднюю лопатку бегущего зверя, через сетку раздался выстрел, отдача нелюбимого мною 300 ВИН МАГА не дала четко разглядеть результат выстрела, но краем глаза, слыша голос Леши, что я мазнул я увидел, как перед лаью падали куски чернозема, самец дал деру, перезарядив, я хотел сделать повторный выстрел, но Борис удержал меня от этого. Самец пробежал всю поляну, практически забежав в посадку, остановился. Стрелять я не мог из за плохой позиции. Через пару секунд он развернулся и двинулся к самкам, которые к моему удивлению не стали некуда убегать, второго шанса я ему не дал с учетом того, что пуля била на 15 сантиметров вправо, а он как раз бежал справа налево, выстрел получился очень четким, пуля прошла навылет и метров через десять он зашатался и упал, потом фотографии, поздравления . Потом отправились за муфлоном. Изрядно полазил. была возможность добыть муфлона, но очень хотел, чтобы Лешка смог заснять такое же видео, как и с ланью и поэтому при подходе спугнули муфлона, да и вообще складывается впечатление, что муфлоны более осторожны, чем лани и олени. После неудачного подхода к муфлонам Борис предложил возвращаться на обед, вечером продолжить охоту на муфлона. По дороге в охотничий дом, Борис показал вольер с мархурами. Парочка мархуров из общего стада были очень большими, очень красивые животные. После плотного обеда, немножко отдохнув отправились на охоту, проезжая по угодьям, в лесном массиве достаточно разряженном, заметили стадо муфлонов, среди них один был хорошим, по словам Бориса. Я, поверив Борису, принял участие в преследовании, так как до этого говорил ему, что очень хочу добыть муфлона с рогами свыше девяносто сантиметров, попутно пытаясь разглядеть, где же тот заветный трофей. Не знаю, сколько мы их преследовали, может 500 метров, может километр, но волнение нарастало с каждой минутой . Борис просил меня, чтобы я в запальчивости не выстрелил не в того. Через какае-то время я разглядел его, он был прикрыт ветками и я не решился стрелять по нему и начал менять позицию , потом стадо стало перемещаться слева направо. Борис крикнул, что мой муфлон бежит последним, потом поправил меня, сказав что он бежит третьим от края, потом опять поправился и сказал, что он последний. Я выбрал прогалину между деревьями, выстрелил метров 70, из за отдачи я опять ничего не увидел, мне показалось, что я промахнулся. Леша, снимавший все на камеру, сказал что видел, как муфлон после выстрела оступился, я был уверен, что после попадания 11 граммовой пули из 300 ВИН МАГА он должен был рухнуть на месте, ну максимум, метров 10 пробежать, но муфлона в зоне видимости не было, далее пошли смотреть наличие крови, поднявшись на бугор метров 50-70 пошли вправо, в сторону бегства муфлона, через метров 100 Борис сказал, что я попал. Я подумал, что он обнаружил кровь, но метров через 20-30 я увидел муфлона. Потом мы предположили, что мы не дошли до места падения и муфлон двигался выше нас , а после того, как пуля стала действовать, он покатился по склону вниз. На мой взгляд, падение было хорошим, в заднюю часть передней лопатки, да и пуля прошла на вылет, а он столько пробежал. Может результат был бы еще хуже, в виде потерянного подранка , если бы это был калибр по-слабее в виде 6.5х55 или 243 Win, но все хорошо, что хорошо кончается Резюмируя все сказанное, очень понравилось. Хотелось бы еще так поохотиться. Придраться, по большому счету, не к чему, разве что к оружию и маленьким размерам одеяла в номере.